Когда мне было тридцать, все вокруг говорили, что у меня всё впереди. Я работал администратором в одной киевской компании, снимал собственную квартиру, легко мог поехать в любую часть Украины, когда захочется, а на выходных встречался с друзьями ходили в кафе, в кино или просто плясали где-нибудь в Одессе.
У меня была девушка, Мария Петровна, с которой я встречался почти пять лет. Но всякий раз, когда она хоть намеком заводила разговор о том, что «когда-нибудь хотелось бы ребенка», у меня будто холод по спине бежал. Я говорил, что не представляю себя в роли отца с ночными кормлениями и пеленками. Мария просто переводила разговор.
Я был сосредоточен на сбережениях, повышениях, новых курсах, на стройках но не на отцовстве.
В тридцать семь лет я познакомился с Натальей, думал, вот теперь-то всё получится по-настоящему. Но у неё был сын от прошлого брака, и, если честно, меня это пугало. Как-то раз она предложила мне жить вместе, только сразу предупредила, что через какое-то время мечтает о втором ребенке. Я испугался и ушёл, замкнулся. Просто перестал отвечать на её звонки, пока она сама не всё поняла.
Сестра тогда сказала мне:
«Вот пожалеешь, что отпустил хорошую женщину только потому, что не захотел стать отцом».
Я только отмахнулся, решил, что она преувеличивает.
В сорок пять у меня в работе всё шло в гору.
Меня повысили, зарплата хорошая в гривнах, но всё равно радовало. Появилась первая собственная машина, я сам перекрасил всю квартиру в Харькове, гордился собой.
Но, отмечая свои успехи, я смотрел, как у моих приятелей дети идут в сад, школу, на олимпиады, танцевальные кружки.
Думал:
«Дай бог вытерпеть такой бардак мне и моего спокойствия хватает».
Был уверен, что живу мудро.
В пятьдесят два моя сестра тяжело заболела понадобилась операция в донецкой больнице. Её дети не отлучались, помогали с лечением и бытом. Я чувствовал, что ни к чему не могу быть по-настоящему полезен.
А если вдруг и со мной такое случится кто придёт ко мне?
Сидел тогда в больничном коридоре и впервые задумался:
«А если однажды это буду я? Кто будет рядом?»
Появилось первое чувство сожаления медленно, тихо, но проросло.
В шестьдесят скончалась мама.
Все заботы оформление бумаг, организация похорон, оплата всего, освобождение квартиры свалились на меня.
Племянники помогали, как могли, но у каждого свои семьи и заботы.
Той ночью я спал один, вокруг стояли пакеты с её вещами, и впервые по-настоящему ощутил:
у меня нет никого, кто бы до конца нуждался во мне;
некому на меня по-настоящему рассчитывать;
и тишина в доме не покой, а пустота.
Впервые подумал:
«А вдруг я бы стал хорошим отцом?»
Особенно тяжёлыми стали воскресенья.
Сёстры собираются с детьми, внуками, зятьями за большим столом, шумят, спорят, смеются.
Я сижу сбоку, неприметно, хотя никто меня не игнорирует, просто у меня нет роли я не отец, не дед.
Я всегда «дядя», «брат», но никогда «папа».
Новогодние праздники особенно давят.
Все готовят семейные ужины, приглашают родных.
У меня роль гостя я не хозяин и никогда не центр чьего-то маленького мира.
Сейчас мне шестьдесят семь.
Я просыпаюсь один, завтракаю один, иду на рынок или в супермаркет, оплачиваю коммуналку всё сам.
Это не трагедия, это просто факт.
Если вдруг что вызываю такси, еду в скорую, сам жду на лавочке с сумкой, без звонков и беспокойств о себе.
Когда грустно никто не заметит.
Если случится что-то хорошее например, как в тот день, когда выплатил кредит за квартиру радоваться не с кем.
Иногда стою у окна, смотрю, как соседи пьют чай с детьми, приезжают внуки, за окнами жизнь.
У меня не появляются такие гости.
Я не знаю, кому передать свои вещи.
Некому рассказать свою историю.
Я не жалею, что не поддался общественному давлению.
Я сожалею только об одном что слишком поздно понял, что жизнь не бесконечна.
Да, каждый волен выбирать свой путь
Но когда годы берут своё, хочется лишь одного:
Чтобы был кто-то, на кого можно опереться.
