Когда мне исполнилось шестьдесят девять, я наконец-то получила сумму, которую ждала долгие годы. Мои деньги. Честно заработанные, с трудом отложенные. Такие деньги, которые любой бы держал, как зеницу ока. У меня уже были планы на них: починить крышу дома, отложить немного на чёрный день и, наконец-то, подарить себе маленькую радость после всех этих лет тяжёлого труда.
Но стоило только семье узнать… как племянник, Артём Сергеевич, уже стоял у моего порога улыбчивый, добродушный, словно сказочный герой. Рассказал о «надёжном деле», о какой-то «золотой возможности», говорил, что ему нужен всего чуть-чуть толчок, чтобы «взлететь». Слова у него лились медом, он так красиво увлекал, что я поверила.
Я помню, как он уверял, что через полгода вернёт мне всё до копейки с процентами. Говорил, что всё надёжно, быстро, что не такой, как те, кто раньше подводил. И я, думая, что помогу родному человеку, да и сама приумножу сбережения, отдала ему деньги. Без расписок, без бумаг. Только на его слово. Подумала: «Племянник же, он не предаст». В таком возрасте, кажется, что семью ещё держит честь.
Но как же я ошибалась!
Прошло полгода пусто. Он говорил, что дела идут, но «ещё чуть-чуть терпения». На восьмой месяц перестал брать трубку. На десятый я уже слышала от других, что он тратит гривны будто в последний раз как будто никому ничего не должен.
Когда в очередной раз попробовала поговорить с ним пришёл в ярость. Обвинил меня, что я «не доверяю», что «давлю», что выставляю его «под злым светом». В тот момент я поняла, что что-то совсем не так но всё ещё надеялась вдруг образумится.
Но самое страшное было не в нём, а в остальных. В моих родных братьях.
Они встали на его сторону.
Говорили мне:
«Отстань от него, не мучай мальчика».
«Деньги тебе вернутся».
«Он и так старается, как может!»
А потом начались колкости, будто я жадная, будто «на что тебе всё это в твои годы», будто «слишком я вцепилась в эти копейки». В конце концов и вовсе перестали со мной разговаривать.
Мне, женщине почти семидесяти лет, пришлось терпеть, что меня честную делают чуть ли не преступницей только за то, что я прошу своё.
Однажды я решилась сказать ему всё прямо. Без намёков.
Он вспыхнул.
Обвинил, что я его «давлю».
Пригрозил, что если продолжу требовать своё, то больше не зайдёт в мой дом.
Будто этим меня можно было сломать.
Я стояла и вспоминала всё: как открывала ему двери, как верила, как защищала, когда другие называли его безответственным. А он без малейшего стыда позволяет себе злиться только потому, что я требую вернуть своё.
Три года прошло.
Три.
Время от времени кто-то советует «отпусти», «живи спокойно в свои годы». Другие говорят ни в коем случае, иначе если промолчишь, потом совсем затопчут.
Я стою посреди.
Ни расписок, ни бумаг.
Только его слово слово, которое он беспечно предал.
Каждый раз, когда я прошу вернуть мои деньги, семья сердится. Смотрят на меня, как на страшилище будто я виновата, будто я причина всех проблем.
Хотя правда очень простая:
Я ни разу не просила чужого.
Я только своё прошу.
