Когда мой сосед Пётр постучал в дверь в десять вечера, он держал в руке чужой ключ. Я стояла на кухне, по привычке намывая посуду, и, честно говоря, мечтала только о тишине. День был длинный, как очередь в поликлинике, и хотелось спать, а не приключений прямо у порога.
Открываю стоит Пётр, смотрит как-то подозрительно.
Это не твой ключ, Маргарита? спрашивает.
Гляжу на ключ в его руке точь-в-точь мой, как две капли воды.
Нет, говорю, мой вот он.
Демонстрирую.
Пётр хмурится:
А почему тогда этот твоя дверь открывает?
Я уж решила: шутит Пётр, мол, давай-ка, Рита, повеселимся вечерком. Но лицо одно большое фиаско, без намёка на юмор.
Как это открывает?
Да вот минут тридцать назад, рассказывает он, вижу, какая-то женщина заходит к тебе. Думал, ты. А потом гляжу ты на балконе стоишь.
Тут у меня сердце как троллейбус: гудит и колотится до потолка. Я живу одна почти два года, после развода поклялась никаких чужих привычек, нервов, ключей и тапочек.
Как выглядела? спрашиваю.
Волосы тёмные, лет сорок… с большой сумкой…
И тут у меня по спине ледяная струя: ключ-то только у меня должен быть! Разве что у одного человека был раньше У моего бывшего супруга, Аркадия.
Но Аркадий, вроде как, уехал на все четыре стороны ещё два года назад. Ключ обещал отдать, и, помнится, сунул его мне в руку на вокзале. Или я только думала?
Уверен, что она ко мне заходила? ещё раз уточнила я.
Сто процентов, кивает Пётр. Дверь открыла и в квартиру зашла.
Я оборачиваюсь. В квартире тишь да гладь хоть йогу занимайся в полной тишине.
Жди тут, шепчу.
Пётр качает головой:
Да ты что, Рита, я тебя одну не оставлю! Не с моим характером.
Заходим вместе. Всё так, как я оставила: свет включён, в гостиной порядок.
Но на столе что-то новенькое. Моя кружка с водой. Я-то не пила!
Пётр трогает кружку:
Тёплая.
И в этот момент со стороны коридора лёгкий шум, будто кто-то передвигает стул или ботинок.
Мы замерли, как две вороны на мокрой ветке.
Эй, есть кто живой? зовёт Пётр.
Молчание.
Он идёт вперёд, я за ним, как хвост у паровоза. Дверь спальни приоткрыта.
Моё сердце тарабанит «Калинку».
Пётр резко открывает дверь.
В комнате никого. Но гардероб открыт одежда сбита с пути истинного.
А на кровати загадочный конверт. Мой конверт.
На нём каллиграфией псевдо-достоевского моё имя.
Трясущимися пальцами открываю. Внутри записка одним предложением:
«Когда созреешь поговорить ты знаешь, где меня искать».
Почерк узнаю безошибочно: Аркадий. Старый лис.
Пётр строго смотрит:
У него что, остался ключ?
Медленно качаю головой:
Не должен был остаться
Сажусь на кровать, пытаюсь мозги собрать в кучку. Последний раз видела Аркадия у суда, спокойного и даже слишком. Тогда ещё сказал:
Мы ещё встретимся, Маргарита.
Я подумала очередная банальная фраза от мужчины, который не носит халат. А вот теперь сидит кто-то за моим столом, пьёт воду из моей кружки и ворочает мои кофты в шкафу!
Пётр стоит возле двери, разглядывает записку:
Это перебор.
Я знаю
Вдруг озарение. Молча иду к комоду у входа. Там всегда лежал запасной ключ.
Но сейчас пусто. От слова «совсем».
Докручиваю мысль: он не копию сделал, а просто ключ так и не вернул. А я поверила, дурочка такая.
Пётр тихо говорит:
Время менять замки
Я посмотрела на записку ещё раз. Потом сложила её пополам и разорвала.
Нет, Пётр. Самое время менять не только замки.
