Муж пригласил бывшую жену ради сыновей, и я уехала отмечать праздник в гостиницу
Коль, ну куда ты опять ставишь эту вазу? Я просила убрать ее подальше, она совсем не к месту старинный сервиз мамин, а эта ваза слишком пестрая, голос у Екатерины едва дрожал, хотя на душе клокотало, как суп в казане на печке. Опустив взгляд, она поправила фартук и пыталась не смотреть, как муж, растерянный, переставляет хрустальную вазу то на один угол стола, то на другой.
Катюш, ну что ты заводишься? Николай попробовал улыбнуться своей обычной виноватой улыбкой, отчего Екатерине захотелось грохнуть чем-нибудь тяжелым. Таня всегда любила эту вазу. Говорила, что в ней салат «Оливье» выглядит праздничнее. Ну раз собираемся ради мальчиков все вместе может, действительно пусть будет так, чтобы всем комфортно?
Екатерина вогнала нож в огурец, замирая на секунду. Присчитала до трех, чтобы не сорваться.
Николай, произнесла она ледяным, ровным голосом, повторю еще раз это МОЙ дом, я твоя жена, готовлю стол второй день подряд. Вчера до ночи мариновала мясо, шарлотку испекла, полы намыла, теперь выясняется, что ради любимой вазы твоей бывшей мне надо всё переделывать? Может, мне еще переодеться в платье, которое Таня одобряет, или прическу сделать ей на зависть? Ты считаешь это нормально?
Николай, казалось, стал вдвое тяжелее, опускаясь на табуретку. Тяжело вздохнул.
Кать, давай без этого. Мы же договорились, день рождения у Артёма и Димки, им двадцать лет, хотели обоих родителей видеть… Я не стал спорить с ребятами они их мать всё-таки. Вечер один поздравим, поедим, разойдемся по домам. Ты у меня мудрая, Катюша.
«Мудрая», едва не скривилась Екатерина. Это чаще означало: удобная, покладистая, незаметная та, кому позволено только молча терпеть.
За плечами было пять лет брака. Приняла она Николая с прошлым, алиментами, вечными поездками к взрослым теперь сыновьям Артёму и Димке. Екатерина никогда не мешала отцовским встречам, относилась к ребятам ровно, без лишних тревог. Но Таня Ах, эта глава отдельная громкая, властная, все еще уверенная, что Николай ее собственность, просто временно в аренде другой.
Я не против сыновей, Коль. Пригласил Таню смирилась, хотя кто так празднует в Москве: тащить бывших жен к нынешним домой вместо ресторана? Но почему я раз за разом должна сервировать стол на ее вкус? Предлагаю уж и рецепт солянки по ее любимому наислать.
Катюш, ну хватит, замахал руками Николай, вставая. Всё, уберу вазу, не дуйся. Только веселее будь парни с Таней через час приедут, у нее «Волга» в ремонте, они её по пути захватят. Ради праздника давай жить дружно.
Поцеловал ее в щеку быстро словно по обязанности и исчез в ванной с бритвой. Екатерина осталась за столом: горы мисок, кастрюль, продукты буженина в духовке, на плитке жульен пыхтит. В квартире пахло по-домашнему, только аппетита не было. Будто все блюда для поминок по собственному достоинству.
Точно в час слышит Екатерина: хлопают двери, быстрые шаги, голоса мужские, женский, и смех.
Ну где наш папа? визгливый, звенящий не спутать с другим: Таня. Николя! Мы пришли!
Сняла она фартук, поправила волосы в коридорном зеркале, вышла встречать.
В прихожей тесно, Артём с Димой скидывают куртки, уже почти два метра богатыри. Посередине, будто императрица, Таня в алом платье чересчур обтягивающем, с лаковой укладкой на половину баллона.
Ох, Катя, здравствуй, бросила она, не удосужившись посмотреть хозяйке в глаза, уже по сторонам глядит где Николай? Мы тут с гостинцами! Николя, иди скорей, сумку маме помоги донести, там соленья домашние!
Николай появляется радужный.
Здорово, ребятки! С днем рождения! обнимает сыновей, хлопает по плечам. Таня, привет, зачем закрутки? Стол ломится.
Ой, знаю я ваш стол, закатывает глаза Таня, наконец удостоив Катю вниманием. Катерина по своим легким рецептам все готовит без солёного, обезжиренно. А мужчинам надо поесть как следует! Я и огурчики свои, и грибочки, и холодец настоящий, не то куриное желе, как ты раз отмечала!
Щека Екатерины покраснела. В прошлый раз тоже пришлось выслушивать.
Здравствуйте, Татьяна, ледяно-вежливо отозвалась она. Проходите. Еды всем хватит. Холодец у меня говяжий, прозрачный хоть в зеркало гляди.
Ну-ну, увидим, хмыкнула Таня и зашла в гостиную, не спросив разрешения как у себя. Вот, диван всё тот же не сменили? Говорила же, не тот цвет старит комнату, и шторы мрачные. У нас ведь на Старом Арбате всегда светло, тюль как пар.
Николай семенит за ней с банками.
Таня, нам нравится по-семейному.
А семейно когда душа поет, а тут хмуро, выдала вердикт Таня, плюхнулась на диван. Мальчишки, мойте руки! Екатерина, чего стоишь накрывай! Голодные же.
Сжала кулаки Екатерина, ногти впились в ладонь. Только ради Коли, только чтобы не портить праздник ребятам Молча ушла на кухню. Николай через минуту появился, шепчет, хватая тарелки.
Катя, не в обиде будь Тане иначе нельзя, ты же знаешь командовать любит, не со зла, давай салаты вынесем.
Сама справлюсь, отрезала Екатерина.
За столом кошмар. Таня по правую руку от Николая, стул подвинула вплотную, локти соприкасаются. Артём и Дима напротив. Екатерине место досталось у выхода, будто ей положено обслуживать.
За моих богатырей! провозгласил тост Николай. Двадцать лет промчалось, словно вчера пацаны бегали!
Точно! подхватила Таня, перебивая. Помнишь, как ты меня в роддом Москвы вон на «Жигулях» вез? Гололёд, я кричу, ты в одной рубашке, смешной, испуганный Потом под окнами выл «Кто там?». Ах, смеялись, вспоминать приятно!
Она рассмеялась хохотом, руку положила на плечо Николая. Тот невольно растаял, уходит мыслями в прошлое.
Было дело Молодые были.
А как Димка в лужу шмякнулся? Нарядили, идём к твоей маме, он бегал, грязь ты его отмывал в фонтане
Одна за другой истории и все про их «ту» семейную жизнь. А помнишь наши каникулы в Крыму?, А как я тебя с ложечки кормила, когда ногу сломал?
Екатерина мечется взглядом в салате, чужая за этим столом статист, не более. Сыновья в телефонах, лишь мельком кивают. Николай успокоился, вайна добавляет храбрости, с удовольствием вспоминает, напрочь забыв о жене.
Катя, хлеба передай, кричит Таня, не переставая рассказывать, как когда-то учила машину водить. Ой, как орал «Тормози!», а я газ жму! Еле живы!
Да уж, гонщицу воспитал, смеется Николай.
«Ты у меня» звучит выстрел. Екатерина вскинула взгляд: муж смотрит на Таню с умилением с ней связано молодое, счастливое прошлое.
А салат-то пересолен, вдруг заявляет Таня, чавкая оливье. Катя, влюбилась, что ли? Обычно солят, когда чувства нераскрытые В кого бы? В собственного мужа? Ха-ха! Коль, попробуй мой холодец вот где по-русски!
Резко протянула ему тарелку прямо поверх жульена жены.
Татьяна, убери руку, тихо сказала Екатерина.
Что такое? Ты чего психуешь?
Уберите свою руку с тарелки моего мужа. И заберите свой холодец тут достаточно еды. Моей еды. Вы гостья, не хозяйка.
Тишина. Сыновья оторвались от телефонов, Николай замер.
Кать, не горячись, ну положила ничего страшного
Вкусно? медленно встала Екатерина. Стул скрипнул. Так вот, раз вам приятно хозяйничать друг у друга на глазах, вспоминать двадцать лет семьи так почему и я должна тут служанкой работать? Таня критикует, командует, все наш дом, наш отпуск, а я персонал. Для всех удобная?
Катя, прекрати! Николай попробовал взять за руку, отдернула она. Не так ты все поняла
Вот и хорошо. Вспоминайте дальше. Я вам мешать не буду.
Екатерина развернулась, вышла. В спину шепот Тани:
Истеричка, я ж говорила, Коля, она тебе не пара. Много о себе воображает.
В спальне, дрожа, Екатерина взяла сумочку, сложила туда необходимое косметичку, смену белья, пижаму, телефон. Сняла наряд, надев джинсы и свитер чувствовать себя не клоуном, а человеком.
Вызвала такси на Пречистенскую набережную. Семь минут ждет машину.
В прихожую вышла, обулась, пальто на плечи. В гостиной смех, Таня командует, Коля поддакивает, кажется, обо мне забыли думают, вернусь.
В дверной проем заглянула:
Я ухожу, чётко и громко.
Все замолчали. Николай, с рюмкой водки:
Куда? Магазин? Хлеб купишь?
Нет, Коля. Я в гостиницу. У меня тоже праздник сегодня день освобождения от хамства и невежества. Вы тут отлично проводите вечер своей старой гвардией. Празднуйте на здоровье. Холодильник полный, торт на балконе, посудомойка в кухне Таня покажет мастер-класс по уборке!
С ума сошла?! Николай вскочил, рюмка перевернулась, водка потемнела на скатерти. Какой отель? Вечер гости
Это твои гости, Коля, не мои. Счастливо! С днем рождения, ребята.
Вышла за дверь, отсекая шум, вопли, Танино шипение.
В такси долго смотрела на огни Москвы. Потом позвонила в лучший отель города на Арбате.
Добрый вечер, свободный люкс есть? Отлично. Буду через двадцать минут. Прошу бутылку шампанского и фруктовую тарелку в номер. Запишите на массаж завтра, с утра.
Войдя, почувствовала пахнет парфюмом, нигде ни запаха жаркого, ни громких голосов. Белоснежные простыни, тишина, простор.
Катя приняла душ, смыв усталость и злость. Завернулась в халат, налила бокал холодного шампанского, вышла на балкон. Москва внизу, равнодушная и сияющая.
На телефоне вибрация пятнадцать пропущенных вызовов от Николая, три сообщения.
«Ты что устроила?»
«Вернись, стыдно перед всеми!»
«Катя, это уже несмешно, Таня в шоке».
Екатерина включила авиарежим. Глоток шампанского впервые за годы почувствовала свободу. Не надо думать о мясе, о телевизоре, о том, не обидит ли муж или гости. Она одна, и счастлива.
Утро солнце в окно, сладко потянулась, заказала завтрак яйца, круассан, кофе. Массаж, бассейн на весь день. Гостиницу еще на сутки решила продлить возвращаться не хотелось.
К телефону вернулась только к вечеру следующего дня. Сообщений больше, и тон переменился.
«Катя, ты где? Я волнуюсь».
«Сыновья ушли после тебя сказали, цирк».
«Таня уехала вечером. Мы поругались».
«Пожалуйста, ответь».
Позвонила сама.
Алло! Катюша, ты где, жива? голос Николая дрожал.
В гостинице, Коля. Отдыхаю.
Прости меня, выдохнул он. Дурак я, всё испортил.
Рассказывай, как прошел семейный вечер.
Кошмар. Как ты ушла, Дима поднялся: Вы родители даёте: мать базарная, отец тряпка. Катя нормальная, а выгнали её. С Артёмом ушли сразу, даже торт не поели.
Катя улыбнулась горько сыновья оказались мудрее.
И дальше?
Таня орать стала, детей обозвала. Что ты их против нее настроила, на меня тоже. Командовать начала чтоб стол убирал. Я ей ответил пусть помогает. Визг, тарелка разбита из семейного сервиза твоей мамы.
Тарелку Таня разбила? Катя ледяно.
Да, случайно. Ругались жутко. Я ей такси вызывать и домой. Она в ответ всю жизнь припомнила и зарплату, и мою маму. Выставил её.
Пауза.
Сижу теперь один. Грязная посуда вокруг. Даже шторы отмыл казались лакированными после Таниного визита. Катя, возвращайся. Клянусь, никаких бывших больше. Я понял, как ошибся.
Посуду не убирал? уточнила она.
Нет. Всё как оставила.
Вот отлично. До утра чтобы был блеск. Никакого Таниного запаха, ни банки, ни холодца, ни её духов. Если хоть крупица останется уеду не в гостиницу, а навсегда.
Понял, всё сделаю! Я тебя люблю, правда не хотел такого Только приезжай.
«Лучше» у тебя выходит, когда головой думаешь, не сердцем. Вернусь завтра к обеду. И помни, если ещё раз кто-то посмеет меня критиковать в моём доме уйду навсегда.
Положила трубку. В окне огни Москвы. Допила кофе, почувствовала странное облегчение: жаль Колю беспомощный, запутавшийся жаль себя столько лет терпела, и зачем?
Больше не будет. Побег этот в гостиницу изменил всё. Екатерина решила: будет главной. Не удобной, не мудрой а хозяйкой собственной жизни.
Вернулась домой, пахнет чистотой лимон и мыло. Окна настежь, выветривают скандал. Николай встретил потрёпанный, но старательный.
Всё убрал, даже шторы постирал, отчитался.
На кухню прошла ни банок, ни вазы.
А ваза где?
Выкинул, мрачно. С холодцом. Пусть в ней Таня дома холодильник украшает.
Катя посмотрела усталый, виноватый муж.
Ставь чайник, сказала, снимая пальто. Будем доедать мой торт. Если не выкинул в порыве.
Коля улыбнулся, с облегчением обнял.
Торт оставил. Уж очень он вкусный. Ночью кусочек съел с тоски. Катя, прости меня, дурака.
Прощаю. Но последний раз.
Сидели, пили чай. Катя смотрела на мужа и думала: иногда чтобы сохранить себя и семью, нужно уйти хотя бы на пару дней, чтобы пустое место за столом сказало больше, чем тысяча слов.
