Мама заболела, и поживёт у нас, ухаживать за ней придётся тебе! с олимпийским спокойствием заявил муж Светланы.
Прости, что? Светлана медленно убрала телефон в сторону, где только что читала очередное сообщение из рабочего чата: срочно раздобыть чудо и желательно до обеда.
В дверях кухни стоял Сергей, скрестив руки на груди и глядя на жену, будто только что выдвинул указ президента по семейным вопросам.
Я сказал, мама придёт к нам пожить. Ей нужен постоянный уход. Доктор так велел. На месяц-два, а то и дольше для бодрости духа.
У Светланы внутри что-то подозрительно и очень медленно скукожилось. Может, это и была та самая «харизма женщины», о которой вещают по радио?
А ты когда всё это решил? поинтересовалась она, стараясь не сорваться в «военную операцию».
С утра с сестрой и доктором переговорил. В общем, вопрос решён.
То есть вы, трое титанов, всё обсудили, а меня как бы по факту уведомляете?
Сергей сдвинул брови. Было видно, что возражения ожидал, но их наличие всё-таки ввело его в некоторый ступор.
Свет, ну кому, если не нам? Это ж моя мама. Сестра в Питере, сама по уши в заботах, у нас квартира просторная, ты полдня дома
Я работаю полный день, Серёж. С девяти и до темноты, а иногда и позже. Ну ты же в курсе.
Ну и что? с показным оптимизмом пожал он плечами. Мама не требовательная. Лекарства дать, поесть разогреть, в туалет сопроводить. Ты же справишься.
Светлана смотрела на мужа как на парня, только что скинувшего на неё рюкзак с кирпичами с формулировкой «ну надо же кому-то». Ни злости, ни досады. Только ледяное осознание: он действительно считает свой план нормой. Его работа, его время, его усталость фундамент нации. А её? Так, для антуража.
А сиделку мы, как понимаю, даже не обсуждаем? произнесла она с натянутой вежливостью.
Сергей скривился.
Ты представляешь, сколько это стоит? Хорошая сиделка от сорока тысяч в месяц. Где я тебе нарою такие рубли?
А ты рассматривал взять отгул за свой счёт? Или хотя бы неполный рабочий день?
Муж посмотрел на неё, будто она предложила возглавить балет Большого театра.
Света, у меня работа ответственная. Меня не отпустят. Я к тому же не медик. Я не умею делать уколы, давление мерить, распорядок соблюдать
А я-то, выходит, профессор медицины? спокойно уточнила Светлана, не повышая голоса. Просто хотела понять регламент.
Сергей замялся впервые за весь 53-й созыв их семейных советов.
Ну ты же женщина, выдал он с неподдельной убеждённостью учителя ОБЖ. У тебя это в природе. Женщины всегда лучше с больными справляются.
Светлана едва заметно кивнула больше для галочки, чем для протокола.
То есть инстинкт ты гарантироваешь.
Ну да, сдал Сергей.
Телефон лег на стол экраном вниз как щит. Светлана посмотрела на дрожащие пальцы.
Хорошо, вздохнула она. Значит, так: ты берёшь отпуск за свой счёт на два месяца, я продолжаю пашеть, вечером и в выходные ухаживаем вместе. Ты днём. Всё логично?
Сергей заморгал глазами как сова на свету.
Свет серьёзно?
Абсолютно.
Но меня не отпустят!
Тогда нанимаем сиделку. Я готова участвовать рублями. Поровну, хочешь на шестьдесят, если вдруг я меньше получаю. Но вслух заявляю: круглосуточной бесплатной сиделкой я не буду. Не-бу-ду.
В кухне повисла тишина вязкая, как манная каша без масла, но зато с крупными часами на стене.
Сергей кашлянул.
Ты отказываешься?
Я нет, глянула на него Светлана. Я отказываюсь брать подмигивающее бремя сиделки без спроса и с сохранением полной занятости. Трёхзначно. Это разные вещи.
Сергей смотрел на неё долго, как на «Яндекс.Недвижимость». Не верил своим глазам.
Ты понимаешь, что это моя мама? голос дрогнул тонкой струйкой уязвимости, как у взрослого мужчины, которого попросили самому оплатить коммуналку.
Сознаю, кивнула Светлана. Поэтому и ищу выход, чтобы всем сохранить хотя бы остатки здоровья. В том числе твоей маме.
Сергей вышел из кухни. Дверь хлопнула в меру, без фанатизма.
Светлана осталась в одиночестве, разглядывая остывающий чай. Мысль устаивалась в голове с хищной спокойностью: «Вот и вступили на новый этап».
В душе было понимание: звонить сестре теперь как писать статью в «Литературную газету». Перезвоны, хождения, грозовые тучи у двери, ведь живут в десяти минутах ходьбы, а слышимость на уровне слухов в ЖЭКе. И эпичное обвинение часов через полтора: черствая, эгоистка, разрушительница семейных устоев.
Но главное Светлана до боли отчётливо осознала: больше не будет извиняться за свои восемь часов сна, работу, которая не хобби, и за свою нервную систему. И да, за право на человеческую жизнь.
С этими мыслями она раскрыла форточку. Ночной августовский воздух ворвался, принеся запах мокрого асфальта и дымка от соседской шашлычницы.
Светлана глубоко вдохнула:
«Пусть твердят, что хотят. Главное я впервые сказала нет».
И это «нет» было громче всей её семейной биографии за двенадцать лет брака.
***
Утро. Светлана ещё не успела проснуться, а в прихожей зашуршали ключи ворота семейного бастиона отворились дважды, со сдержанным упрёком. Шаги, кашель, ритуал снятия пальто всё как всегда, только ощущение, будто объявили войну за полчаса до подъёма.
Серёженька голос Тамары Ивановны был уставшим, но командным, как на митинге ветеранов. Ты дома?
Сергей бодро: Дома, мам, проходи. Чайник греется.
Светлана мысленно выругалась, натянула халат и вышла.
Тамара Ивановна стояла в своем эпичном синем пальто, вцепившись в пакет с лекарствами и термосом. Улыбка её была тонкая, усталая, но с фирменной примесью «барыня в гостях».
Доброе утро, Светочка. Прости за ранний визит. Врач настоятельно сказал чем быстрее обоснуюсь, тем лучше.
Доброе утро, Тамара Ивановна, Светлана делово кивнула.
Сергей гордо втащил поднос с чаем, сухарями и таблетками сервис, достойный столовой какой-нибудь поликлиники.
Мам, иди в большую комнату, я там диван разложил.
А вещи кто разберёт? свекровь метнула взгляд на невестку. Справишься, Света?
В висках у Светланы застучал марш Мендельсона с налётом гудка локомотива.
Конечно. После работы.
После работы? резче стала Тамара Ивановна. А сегодня кто за мной смотреть будет?
Сергей с воодушевлением школьника на тройке:
Мама, я с утра работу не бросаю, но к обеду буду дома. Света, может, сегодня отгул возьмёшь?
Светлана выдержала «паузу Станиславского».
Сегодня у меня презентация проекта. Без вариантов, Сергей.
Ну, а после? Тамара Ивановна, скидывая пальто, не сдаётся. После презентации уже можно?
Приеду, как всегда, спокойно отрезала Светлана. В семь, в восемь без десяти.
Пауза затянулась напряжённая, как турник в спортзале.
Свекровь опустилась на пуфик.
Значит, я одна тут весь день.
Сергей кинул на жену мимолётный призыв о помощи.
Тамара Ивановна, не повышая пар голосовых связок, заявила Света, утром я приготовлю вам обед и подписанные таблетки. Если что звоните. Я возьму трубку хоть на совещании.
А если вдруг я упаду? Или выпью не ту таблетку?
Тогда лучше вызвать скорую, чем ждать меня с другого конца Москвы.
Сергей хотел что-то вставить, потом передумал.
Мама, бережно начал он, Света права. Мы ведь не врачи. Если что вызывай скорую.
Светлана внутренне ахнула. Это было его первое «Света права» со времён, когда у них ещё был ремонт.
Тамара Ивановна тяжко вздохнула.
Ладно. Раз решили
Ушла в комнату с пакетом, словно к отступающим войскам.
Сергей повернулся:
Ты могла бы ну, хотя бы?
Нет, коротко ответила Светлана. Не могла. И не буду.
Налив себе воды, выпила, будто воду жизни.
Свет понимаю, что тяжело. Но это же моя мама.
Знаю, сдержанно кивнула она.
Она правда плохо себя чувствует.
Верю.
Почему ты
Светлана повернулась к нему.
Потому что если я сейчас возьму всё на себя это «всё» и будет вечно. Ты понимаешь?
Молчание и, кажется, стадия осмысления.
Я тебя люблю, продолжила она тихо. И не хочу, чтобы семья развалилась только потому, что кто-то решил у меня нет личной жизни.
Сергей уткнулся взглядом в пол.
Я с сестрой поговорю. Может, приедет хотя бы в выходные.
Вот и отлично.
Ты не будешь на меня злиться?
Уже злюсь, с ироничной улыбкой. Стараюсь не превращать это в хобби всей жизни.
Я исправлюсь.
Собираюсь. Через два часа презентация.
Сергей остался стоять в кухне, глядя в пустую чашку, как в бесконечную вселенную невозможных решений.
День прошёл, на удивление, по сценарию «Грэмми для рабочих будней». Презентация прошла строго по методичке: куратор в восторге, даже пообещал премию. Узлом из офиса вышла, а на душе светло.
В вагоне метро уткнулась в телефон:
«Как мама?»
Ответ незамедлительно:
«Спит. Я с трёх дома. Приготовил ужин. Ждём тебя.»
Светлана улыбнулась впервые за сутки. Ждём тебя давно забытое ощущение домашности.
Дома правду сказали. На столе солидный салат, рыба в духовке, картошка по-деревенски. Тамара Ивановна в кресле, законспектировав конспект очередной книги. При виде невестки даже взмах ресниц.
Светочка пришла.
Пришла.
Садись, ешь. Серёжа всё сам. Даже посуду вымыл.
Она взглянула на мужа. Тот пожал плечами, мол, «да я вообще герой будней».
Тамара Ивановна вздохнула:
Я тут подумала Может, и правда стоит сиделку поискать? Ну хоть на день. А то Серёжа бедный отпрашивается.
Светлана подняла глаза:
Это разумно.
Я сестре позвоню, подключился Сергей. Пусть тоже участвует. Обещала решить.
Дожила, что чужая женщина будет мне памперсы менять грустно махнула рукой свекровь.
Никто не чужой, мама, мягко Сергей. Мы же семья. Просто теперь свои границы.
Свекровь задумалась, потом всё же кивнула.
Пора учиться.
Зазвенел телефон Тамары Ивановны.
Нина, твоя сестра.
Сергей взял трубку:
Мам да, приехала слушай, нужна помощь, и не одна финансовая. Приезжай на выходные, обсудим.
Положил трубку, посмотрел на жену:
Приедет.
Светлана кивнула, и впервые за многие годы ей не было страшно возвращаться домой.
Потому что впервые слушают.
Спустя три недели Тамара Ивановна кашляла уже только по привычке. Лекарства работали, отёки уходили, сама за чаем на кухню ходила дважды на неделе. Но главное тишина стала настоящей: не гробовой, а взрослой, как на кухни, где все умеют договариваться.
В субботу из Питера приехала Нина.
Вошла с двумя сумками, малышкой, виноватой улыбкой.
Мам Свет, Серёж прости, задержалась.
Тамара Ивановна, словно дождавшись главного, повернулась:
Приехала всё-таки.
Конечно, я же обещала, поставила сумки, вручила дочку Сергею, подошла к матери.
Нина присела на корточки и достала из кармана листок.
Вот объявление. Сиделка с медобразованием. С девяти утра до семи вечера, пять дней в неделю. Выходные мы сами.
Тамара Ивановна листок рассматривала долго.
А деньги?
Втроём, уверенно сказал Сергей. Я, Нина, Света. Каждому по трети.
По трети, пробовала на вкус свекровь.
Нина объяснила:
Мама, ни у кого нет возможности бросить работу и сидеть целый день. А тебе нужна помощь. Платим за профессионала.
Светлана впервые за разговор вмешалась:
Договорились уже. Ольга Николаевна, пятьдесят восемь лет, опыт мама не горюй. Завтра познакомимся.
Тамара Ивановна задумалась. Потом посмотрела на Светлану прямо, без щуря глаз.
Ты могла бы сказать «нет» и уйти. Как многие.
Могла, пожала плечами Светлана, но пострадали бы все. И вы в первую очередь.
Свекровь опустила глаза на руки.
Я думала за эти недели. Всю жизнь считала: если мать все должны. А оказалось учиться приходится мне.
Нина обняла мать за плечи:
Никто тебя не дрессирует, мама. Просто быть так, чтобы все могли дышать.
Тамара Ивановна посмотрела на каждого по очереди.
Прости меня, Светочка Я правда считала могу требовать
Светлана ощутила, будто внутри растаял большой ледник.
Принимаю, Тамара Ивановна.
Свекровь улыбнулась не по-барски, а по-человечески.
Ну, давайте знакомиться с вашей Ольгой Николаевной. Раз уж я тут не царь.
Сергей рассмеялся:
На пенсии и без трона. Но мама навсегда.
В тот вечер, когда Нина с малышкой уехали, а Тамара Ивановна тихо спала, Светлана и Сергей сидели в кухне с бокалом каберне.
Я думал, ты уйдёшь, сказал он тихо.
Серьёзно?
Да. Когда первое «нет» прозвучало был уверен, это точка.
И что остановило, как думаешь?
Я захотел проверить, могу ли быть мужиком не только для общества, а и дома.
Она по-доброму кивнула:
Спасибо, что воспользовался шансом.
Они чокнулись тихонько.
А за окном пошёл первый снег, белый и мягкий, как обещание, что теперь всё будет по-человечески.
В спальне не пахло лекарствами и тревогой. Пахло домом.
И, кажется, свободой.
