Мама завтра переезжает к нам. Я уже договорился с дядей Володей, он поможет вещи перевезти. Не надо так смотреть, Нина. У нас нет другого выхода. У неё опять был скачок давления нужен уход, домашняя еда, чтобы всё спокойно было. Ты ведь всё равно дома сидишь, на удалёнке работаешь. Не проблема ж тебе суп налить, давление померить.
Алексей произнёс это так, будто приговор выносил. Он уткнулся взглядом в тарелку с борщом так показательно, что не осталось никаких сомнений обсуждать больше нечего. Нина резала хлеб, нож завис над ароматной коркой чёрного «Бородинского». Внутри у неё всё затянуло льдом, а потом бросило в лихорадку.
Она положила нож, посмотрела на мужа. Двадцать лет вместе и вот сейчас, на этой тёплой кухне, за которой она воевала и строила уют, он решал её судьбу так, будто она функция. Как будто она часть мультиварки и тонометра.
Лёша, голос у Нины был тихий, но в нём уже звучал металл тот тон, после которого всегда случалась буря, ты у меня спросил? Вообще-то, я не «сижу дома», а работаю. И мне нужен покой, а не беготня с таблетками и бесконечные охи.
Алексей поднял голову. Недоумение и досада читались в его глазах.
Да это же мама! тоном оправдания. Родной человек, а не чужая тётя. Куда её девать? В больнице не оставят, сиделка дорого, у нас кредит за машину. Ты всё равно перед компьютером целый день. Тебе что, тяжело на пять минут оторваться?
На пять минут? Нина усмехнулась устало. Твоя мама, Евдокия Ивановна, требует внимания круглые сутки. Ты забыл, как она нас прошлым летом на даче строила? «Чай слишком крепкий», «подушка жёсткая», «сквозняк». А она здорова тогда была! А теперь что будет?
Ты утрируешь, отмахнулся Алексей. Мама просто любит, когда порядок. Это же ненадолго Восстановится и уйдёт. Ты же женщина, прояви сострадание.
«Должна». Сколько раз за жизнь она была должна? Хорошей хозяйкой, горячей матерью до тех пор, пока сын не уехал учиться в Москву. Понимающей женой, отличной сотрудницей. И вот, когда ей уже сорок пять, когда сын встал на ноги, а карьера пошла вверх, снова навязывают новый «долг».
Евдокия Ивановна, свекровь, всегда привыкла быть центром вселенной. Командовала, жаловалась, устраивала трагедии из ерунды, требовала всеобщей мобилизации. Теперь Алексей просто решил, что участие в этом спектакле задача Нины.
Не выйдет, Лёша, твёрдо сказала она. У меня другие планы.
Какие ещё? буркнул муж. Сериалы смотрёшь?
Мне предложили вести бухгалтерию целой сети. Это большие деньги и огромная ответственность. Я с утра до вечера в проекте. Отвлекаться не смогу.
Откажись, равнодушно бросил Алексей, отломив хлеба. Деньги у нас есть, мать важнее. Не будь эгоисткой, Нин. Завтра к десяти мы её привезём, подготовь комнату, перестели бельё. И куриный бульон свари, ей только постное.
Он встал, хлопнул салфеткой по столу и, даже не оглядываясь, ушёл из кухни, будто сказал последнее слово. Так всегда и бывало: Нина смирится, сделает, подстроится ради «мира».
Она осталась сидеть в полутёмной кухне. За окном качался на ветру фонарь, в квартире ощущалась пустота. Если сейчас уступит, всё, конец. Она превратится в бесплатную сиделку навсегда. Это не простуда, а возрастная история навсегда.
Вспомнился разговор с шефом Ольгой Сергеевной:
«Нина Андреевна, открываем новый филиал в Тюмени, нужен человек, который всё наладит. Месяц, может полтора, жильё оплачиваем, ставка двойная. Завтра нужен ответ».
Утром она ещё колебалась: чужой город, съёмная квартира, оставить Алексея. А сейчас смотря на пустую тарелку и упрямую спину мужа, поняла: это не просто новая работа. Это её выход.
Молча убрала посуду в посудомойку, затихла в гостиной. Алексей уже валялся на диване, переключал каналы.
Нина открыла шкаф, взяла чемодан.
Ты чего там? лениво протянул муж, не оборачиваясь. Разбираешь старьё? Всё бы выкинуть
Я уезжаю, Лёша, спокойно произнесла она, складывая вещи.
Алексей приподнялся, повернулся:
Куда сдалась? К матери своей в Казань? Так она на даче.
Нет. В командировку. В Тюмень. На полтора месяца.
Тишина стала оглушительной. Он смотрел, как на привидение.
Ты рехнулась что ли? Какая командировка? А мама? Кто ей лекарства?
Ты. Ты ведь сын. Родная кровь. Не чужой человек с улицы.
Ты с ума сошла?! Я на работе целый день! Кто ей варить, таблетки давать?
Освободи неделю или договорись на дистанционку. Ты же мне советовал отказаться от проекта сам покажи доброту.
Предательница! лицо покраснело, вены на лбу вздулись. Ты специально, мне на зло!
Нет, Лёша. Мне утром это предложили. Я сомневалась. Но ты помог принять решение. Ты прав деньги нужны, кредит сам себя не оплатит. Да и сиделку теперь вполне сможем позволить. А пока ты разберёшься. Если нет, так и скажи.
Она продолжала собирать чемодан зубная щётка, косметичка, ноутбук. Алексей носился по комнате, кричал, обещал развод.
Как ты могла! Старую больную бросаешь!
Она не одна у сына. Я вызвала такси. Поезд через два часа.
Не посмеешь! заслонил дверь.
Она подошла вплотную и спокойно сказала:
Посмею. Двадцать лет твои рубашки гладила, терпела и готовила. Хватит. Теперь я в первую очередь человек, а не удобство. Отойди, или я подам на развод, тогда делить будем уже не только маму, но и квартиру.
Алексей растерянно отступил. Он никогда не видел её такой твёрдая, чужая.
Как хлопнула железная дверь, в квартире стало холодно, пусто. А утром в дом въехала мама.
Евдокия Ивановна появилась, будто королева в изгнании измождённое лицо, три огромных сумки с компотом, вареньем и иконами.
А где Ниночка? жалобно, усаживаясь на диван сына. Подушку бы поправить Тут сквозняк
Нина уехала. В командировку Срочно, буркнул Алексей.
Свекровь трагически приложила руку к сердцу:
Как уехала! Кто за мной будет? Я же слабая мне бульон нужен, чётко по расписанию! Как она могла оставить мать мужа варварство.
Я сам буду, мам.
Начался ад.
Алексей не ушёл в отпуск начальник не отпустил. Попытался работать из дому, но это оказалось мифом.
В семь утра Евдокия Ивановна уже стучала палкой об стену (привезённую, между прочим, для антуража).
Лёшенька, давление! Скорей, не доживу
С покрасневшими глазами бежал с тонометром. Показывало 130 на 80. Норма, хоть на космодром. Но мама стонала, требовала валидол, лимонный чай с двумя ложками сахара (не размешивать!), грелку у ног.
Готовить нужно было кашу, а Алексей умел только макароны с сосисками. Каша подгорела.
Ты меня отравить хочешь, что ли! стонала мама, ковыряя подгоревшее. Марина тебя научила, чтобы я тут скончалась!
На работу убегал, оставлял бутерброды, термос с чаем. Телефон разрывался:
Лёш, пульт потеряла!
Сквозняк! Как окно закрыть?
Я себе таблетку не ту выпила Или не выпила? Примчись!
Вечером разгром. Евдокия Ивановна, несмотря на «постельный режим», провела инвентаризацию шкафов.
У вас тут пыль столетняя! встречала сына. Хотела вытереть голова закружилась, чуть не померла. А Нина грязнуля. Крупа у вас не в банке, а в пакете, жучки заведутся!
Алексей стиснул зубы, на ужин магазинные котлеты, слушал, какая у него плохая жена и какая он жертва.
Через неделю стал похож на тень. На работе получил выговор, дома ад. Мама тянула всю энергию.
Мам, посмотри телевизор, а я поработаю, умолял сын.
Работа для тебя важнее матери! всхлипывал голос, вот помру узнаешь, каково
Однажды пришёл раньше увидел через приоткрытую дверь, как Евдокия Ивановна бодро, без поддержки, протирает люстру, стоя на стуле. Как услышала шаги спрыгнула ловко на диван, укрылась пледом.
Ой, Лёшенька, это ты?! промямлила. Не могу с кровати встать Воды бы
Он стоял в дверях, внутри что-то оборвалось.
Мам я всё видел.
Что видел? глаза забегали.
Как ты люстру мыла. Ты здорова, мама. Всё симуляция.
Ах ты неблагодарный! мгновенно позабыла про болячки. Я ради тебя старалась
Я неделю не сплю, работу теряю, Нину из-за тебя выгнал а ты только спектакль разыгрываешь.
Да Нина твоя змея! Если б была хорошей здесь бы у меня сидела у изголовья!
Она хорошая жена. А я действительно дурак. Переложил всё на неё, а это не справедливо.
Впервые за неделю он набрал Нину.
Нин, привет.
Привет, Лёша. Маме плохо?
Нет Всё наоборот. Слишком даже хорошо. Я идиот.
Это я давно заметила, в голосе мелькнула ласковая улыбка. Что там?
Я больше не могу. Она совсем здоровая, катит цирк. Я видел, как люстру мыла. А мне весь мозг вынесла.
Я так и думала, хохотнула Нина. Гипертоники на стульях по люстрам не прыгают.
Когда ты вернёшься?
Через месяц. У меня контракт.
Месяц?.. Я не протяну…
Протянешь. Полезно почувствовать, что такое уход за пожилыми. И вспомнить, что твоя жена тоже человек, у неё есть работа и мечты.
Прости меня… Ты права.
Ладно, держись. Звони, если что. И маме привет.
Алексей положил трубку. Месяц ада. Но теперь он знал, что делать.
Вечером твёрдо сказал матери:
Завтра поедем к хорошему кардиологу. Если скажет нужен уход, наймём сиделку. Если здорова домой возвращаешься. Я работать должен.
Ты выгоняешь мать?!
Я возвращаю тебя туда, где тебе привычно и спокойно. Дома.
Три недели позиционная война. Врач, конечно, выписал лишь витамины. Евдокия Ивановна пыталась валяться с приступами. Алексей вызывал «скорую», врачи ехали, делали укол, ехали обратно, грозились штрафом. На третий раз мама сдалась.
Вези меня домой, отчеканила. Здесь мне скучно. Соседки нормальнее.
Он отвёз, привёз продуктов. Договорился с соседкой Валентиной Михайловной, чтобы та захаживала, помогала по делам. Так всем было легче.
Когда Нина вернулась домой, её встретила чистота, тишина, и Алексей на вокзале с большим букетом белых роз. Он исхудал, но в глазах светились уважение и тревога.
За ужином он сам приготовил судака по-питерски они, как впервые, откровенно поговорили.
Я очень скучал. Не потому, что быт задавил. Просто без тебя дом пустой.
Я тоже скучала. Но проект закончила, премию дали, повышают. Иногда придётся ездить.
Алексей напрягся, сжал кулаки, но кивнул:
Ты молодец. Я горжусь тобой. Ты настоящая. Партнёр.
А мама?
Мама жалуется на всех, кому не лень. Но спина прошла. Валентина Михайловна наведывается за тысячу рублей в месяц и нам всем спокойнее.
Нина взяла мужа за руку:
Знаешь, Лёша, я рада. Иногда надо дойти до края, чтобы понять очевидное.
Да. Жена не прислуга. А союзник.
С тех пор в их доме установились другие правила. Нина больше не боялась говорить «нет». Алексей понял забота о семье не только женское дело. Евдокия Ивановна, конечно, себя не изменила. Но теперь о слово «мы» разбивались её хитрости.
Когда она снова позвонила с фразой: «Я умираю, приезжай», Алексей заявил:
Мам, вызывай скорую. Если заберут я приеду. Нет пей пустырник.
И, как ни странно, приступ прошёл.
Нина запомнила навсегда: границы нужно защищать даже от самых родных. Всё равно потом скажут спасибо. А если для этого надо уехать хоть на край света (или в Тюмень) значит, надо ехать. Стоит того.
