После того, как отец ушёл к Господу, брат решил, что я должна заниматься всем и не задавать вопросов. После похорон он оставил ключи от квартиры на столе передо мной. Мама сидела на диване и молчала. Я держала папку с документами и не понимала, когда стала человеком, которому приходится решать всё.
Отец ушёл внезапно не осталось ни времени для разговоров, ни для договорённостей, ни для распределения обязанностей. Брат жил в том же городе в Киеве но всегда говорил, что у него напряжённая работа. Я тоже работала в бухгалтерской конторе, мои сроки были не менее жёсткими, но это как будто ни для кого не имело значения.
На третий день брат сказал, что я более собранная и спокойная, что мне проще заниматься документами. Я начала ходить по учреждениям носила копии, оригиналы, справки, стояла в очередях с номерком в руке. Брат звонил только затем, чтобы спросить, всё ли хорошо. Сопровождать меня он почти никогда не приходил.
Мама часто плакала вечерами, когда я разбирала шкаф с вещами отца. Я складывала рубашки одну за другой и убирала их в коробки. Брат сказал, что не может заходить в комнату отца мол, ему тяжело. Я тоже ночами сидела в темноте, но утром снова вставала и продолжала.
Пришло время решать, что будет с квартирой отца. Брат сказал, что лучше продать её, чтобы не была обузой для кого-либо. Я спросила, где будет жить мама. Брат ответил, что она может переехать ко мне, ведь у меня квартира побольше.
Мама молчала и глядела в пол. В тот момент я поняла: брат уже всё решил и не собирался спрашивать кого-либо.
Когда мы собрались для обсуждения деталей, брат говорил о ценах, брокерах, сроках всё в гривнах, по киевским меркам. А я говорила о том, что мама каждую ночь ищет отца. Брат вздохнул и сказал: Нужно быть практичными.
Это слово долго звучало в моей голове.
Я всегда была практична. Своевременно оплачивала счета, планировала бюджет. Но не могла считать, что мама просто часть расчёта.
Через несколько дней брат принёс договор с посредником и положил его на кухонный стол. Протянул мне ручку. Я спросила, говорил ли он с мамой. Брат ответил, что у неё нет сил для таких разговоров.
Я посмотрела на маму она крепко держалась за край скатерти. Я вернула договор брату. Сказала, что не подпишу до тех пор, пока мама не скажет, чего хочет. Брат рассердился, заявил, что я всегда всё усложняю.
Я не повысила голос, просто повторила: это дом отца и мамы.
После той вечера брат перестал звонить ежедневно. Переписываться стал коротко только о счетах и сроках.
Мама осталась у меня временно. Утром я варю кофе и ставлю чашку рядом с ней. Мама подолгу смотрит в окно.
Квартира отца до сих пор не продана. Я продолжаю оплачивать электроэнергию и воду, чтобы не отключили.
Иногда я думаю, видит ли меня брат как сестру или как того, кто вынужден нести тяжесть за него.
Я не хочу ссориться с братом. Но и не хочу забывать о маме.
Между ними стою я с папкой документов и ощущением, что если промолчу, меня просто устранит из решения.
Поступаю ли я правильно, сдерживая продажу квартиры, несмотря на напряжённость между мной и братом?..
