А у Даши второй внук родился, ты представляешь? тёща подливает Марине чай. Мальчик, три девятьсот. Богатырь, щёки прямо вылитые яблочки.
Марина кивает, обхватив ладонями горячую чашку. В квартире Валентины Петровны всегда прохладно она любит экономить на отоплении, зато на столе всегда гора пирогов, котлет и винегретов. Как будто Марина приехала не в гости, а отмечать именины.
А вы с Егором всё меня не радуете. Машенька, ну сколько ждать-то ещё? Вам ведь уже не двадцать и не двадцать два. Егору тридцать два, тебе двадцать девять. Пора уже! Валентина Петровна переставляет перед невесткой вазочку с клубничным вареньем. Я-то думала, внуков уже буду на руках качать, а вы всё «ещё не время, ещё подождём».
Валентина Петровна, сейчас ведь такое время… Марина говорит спокойно, стараясь не обидеть. Мы деньги на квартиру откладываем. Взять ипотеку и родить любой бы надорвался. Хочется сначала своё жильё, потом уже о малышах думать.
Свекровь машет рукой будто отгоняет от стола настырную муху.
Ой, да что ты выдумываешь, Машенька! Родите всё устроится. Мы с Петром Петровичем вообще с одной комнаты начинали, на Демеевской, восемнадцать квадратов. И ничего, вырастили Егора, всё было в порядке. А вы с этими своими расчётами до старости просидите.
Марина делает глоток чая, чтобы потянуть время. За окном серое московское небо, по стеклу скачут капли то ли дождь, то ли слякотный снег. В комнате тикают старые часы, которые Валентина Петровна привезла из родной деревни под Тулой.
Сейчас уже не так просто, Марина ставит чашку на блюдце. Всё дорого, коммуналка, продукты, подгузники, лекарства Утонем ведь в долгах.
Да я с внуком сидеть буду! свекровь подаётся вперёд, будто этим снимает все проблемы. Тебе только родить, а дальше я всё сама. Гулять буду, кормить, ночью к малышу вставать.
В Марине закипает не злость, а тяжёлое раздражение. Её словно обмотали ватой.
Валентина Петровна, я хочу ребёнка сама растить. Быть дома с ним, а не сразу после родов мчаться на работу. Самые важные годы ведь
Свекровь поджимает губы и поворачивается к окну. Не обижена демонстративна. Марина эту мимику уже знает: сейчас будет греметь тарелками, показывать, как её задели слова невестки.
Марина допивает чай и встаёт.
Спасибо за пироги, мне пора. Егор просил к восьми уж быть.
Свекровь не оборачивается. Марина одевается, сухо целует её в щёку и уходит.
В такси прижимается лбом к окну. За ним проплывают грязные многоэтажки, серые люди, жёлтые маршрутки. Валентина Петровна, кажется, не понимает: нельзя сейчас так просто заводить детей, надеясь на авось. Хочется дать ребёнку всё: комнату свою, нормальную школу, кружки А для этого нужна своя квартира.
Проходит два месяца
Марина на ужин жарит курицу с картошкой Егор любит так. Валентина Петровна накануне позвонила, назначила визит, мол, поговорить надо. Марина не удивилась эти разговоры обычно про старые рецепты или ворчание на соседку.
Но едва они сели за стол, и Валентина Петровна отодвинула тарелку, Марина напряглась.
Помните тётю Олю, кузину моей мамы? свекровь обводит глазами обоих. В феврале её не стало, отмучилась…
Егор кивает. Марина только пожимает плечами видела Олю раз, на семейном ужине.
Так вот, Валентина Петровна выпрямилась. Она мне квартиру оставила, двушку! Надо ремонт сделать, конечно, но дом кирпичный, крепкий.
Егор свистит.
Мама, это же здорово!
Подожди, останавливает его мать. Я хочу эту квартиру на вас оформить.
Марина замирает с вилкой в руке.
Но одно условие, смотрит прямо Марине в глаза. Родите мне внука. Или внучку не суть важно. Рождается квартира ваша.
Зависает тишина, только из-за стенки капает вода.
Валентина Петровна не даёт им и минуты:
Нет смысла дальше копить и бояться! Квартира уже есть! Оставшиеся деньги на ребёнка: коляска, кроватка, пеленки Всё дорого сейчас! Зато про ипотеку и жильё теперь можно забыть.
Егор смотрит на жену: ну, твой ход! Марина вдруг понимает возразить нечего. Ведь откладывали только из-за квартиры.
Мы согласны, Марина накрывает ладонь Егора своей. Мы сами хотели уже
Свекровь сияет до ушей.
Проходит год
Митенька только месяц как родился. Марина баюкает его в спальне, напевая тёплую бессмыслицу, когда слышит щелчок замка. Она выходит и в коридоре Валентина Петровна, с пакетами, с широкой улыбкой хозяйки.
Валентина Петровна? Как вы вошли?
Свекровь трясёт в воздухе ключ с бабочкой на брелоке.
Оставила себе копию, мало ли что! Помочь вдруг понадобится, а вы не откроете.
Марина сдерживается не разбудить бы сына. Валентина Петровна идёт на кухню, шумит тарелками.
Ты посуду мыть не умеешь, Маша? Холодильник пустой! Чем Егора кормить будешь?
Марина прижимает спящего Митю.
Всё время с ребёнком, Валентина Петровна. Он у меня только на руках и успокаивается.
Свекровь марширует в детскую, ревизует полку с бутылочками:
Всё у тебя не по-хозяйски. Пелёнки жёсткие, кожу натрут! бурчит. Я сына одна растила, между прочим! В квартире бардак, а ты дома сидишь!
Вот как раз из-за этого…
Глупости! Я и ребёнка растила, и убиралась, и готовила! Вы сейчас все нежные, а мы справлялись.
Через час уходит. Оставляет за собой перевёрнутую детскую, перестроенный холодильник и камень на душе.
Вечером Марина выжидает, пока Егор поест, и садится напротив.
Егор, дальше так нельзя. Ваша мама ходит как к себе, ключ у неё свой. Мне и так тяжело не высыпаюсь, Митя беспокойный, а тут ещё эти проверки.
Егор смотрит в стол:
Мама только помочь хочет, Маша. Она ведь не со зла.
Квартира уже оформлена на тебя?
Нет, она не спешит, говорит: всё равно тут живёте.
Марина вцепляется в стол, костяшки белеют.
Проходит три месяца
Валентина Петровна стала бывать у них постоянно: найдет, что не так и в кормлении ребёнка, и в уборке, и в прогулках. Каждый её приход то нотации, то молча обижена демонстративно гремит дверями. Марина жалуется Егорке, а тот руками разводит: Что я сделаю? Мама же
Однажды Марина не выдерживает. Ждёт, пока свекровь уйдёт, и собирает вещи. Сначала свои, потом Митины: подгузники, бутылочки, игрушки. Егор появляется в дверях.
Маша, куда ты?
К маме.
Да что ты, ну поссорились, подумаешь
Егор, либо твоей мамы больше нет в этой квартире, либо нас с Митей. Выбирай.
Егор молчит. Смотрит то на чемодан, то на жену. Потом садится на диван, закрывает лицо ладонями.
Маша ждёт. Пять, десять, пятнадцать секунд.
Егор так и не идёт.
Она вызывает такси.
Звонит он завтра, и послезавтра, и через неделю: просит вернуться, клянётся поговорить с Валентиной Петровной. Но ключ не забирает, и свекровь остаётся хозяйкой их квартиры.
Развелись через полгода. Алименты по суду, потому что добровольно платить Егор не спешил.
Марина живёт теперь у мамы, в своей детской комнате с облупленными вишнями на обоях. Мама помогает с Митей, сидит с ним, пока Марина выходит на работу сначала на полставки, потом на полный день. Тяжело, совсем не так, как она себе это представляла.
Но по вечерам, когда Митя засыпает у неё на руках, уткнувшись тёплым носом в шею, Марина знает справится. Ради него обязательно справится.
Раз отец оказался слишком слаб, чтобы защитить свою семьюИногда по вечерам, в том самом узком коридоре, Марина встречает в зеркале своё уставшее лицо с новыми, неузнанными чертами. И вдруг замечает: в глазах больше нет страха или растерянности, только твёрдость.
В один из таких вечеров, когда за окном разгорается золотое лето, она скользит пальцами по телефону, читая свежие сообщения из чата молодых мам. Кто-то предлагает встретиться в парке, обменяться опытом. Марина долго думает раньше всегда бы отказалась, замкнулась бы в привычном круге усталости и забот. Но теперь откликается: «Приходите в Бирюлёвский, мы с Митей будем с мячиком!»
И вот уже в парке на скамейке в тени тополей она смеётся, слушая разговоры о первой лопнувшей колготке, о том, как смешно малыши едят клубнику, о детском саде и новых книжках. Митя вырывается на траву, идёт шажками к песочнице, оборачивается к ней, чтобы убедиться: мама рядом.
Марина машет ему рукой, и в это солнечное, простое мгновение чувствует у неё есть дом. Там, где её любят, где растёт её малыш, и где у неё, наконец, есть право на самостоятельное счастье.
Она выдыхает легко и глубоко. Жизнь складывается не по плану, но всё равно складывается.
