Посторонние в квартире
Анна первой вставляет ключ в замочную скважину и замирает на пороге. В прихожей тянет незнакомым парфюмом, из гостиной слышится бубнение телевизора, а из кухни доносится гомон чужих голосов. За спиной Сергея срывается чемодан с руки.
Тсс… шепчет она, отводя его локтем. Кто-то внутри.
На их уютном сером диване развалились двое мужчина в вытянутых трико усиленно жмёт кнопки на пульте, а слева с довольным видом сидит полная женщина, держит в руках вязание. На журнальном столике чашки, остатки булок, рассыпанные таблетки.
Простите, а вы кто такие? голос Анны звучит прерывисто.
Они неторопливо оборачиваются. Ни грамма неловкости.
А, вы уже приехали, женщина даже не перестает вязать. Мы родственники Зины. Она нас предупредила, что хозяев не будет.
Сергей белее стены.
Какая Зина?
Ваша мама, голос мужчины звучит будто бы обиженно. Мы из Твери, с Лёней на обследование приехали. Она нас сюда пустила, сказала не взыщите, все по-семейному.
Анна в полупомрачённом состоянии доходит до кухни. Там у плиты стоит парень лет пятнадцати, жарит пельмени. Продукты в холодильнике чужие, раковина завалена тарелками.
Ты кто? спрашивает она.
Лёня, тот оборачивается. Мне кушать очень хотелось. Бабушка Зина разрешила.
Анна возвращается в прихожую, где Сергей уже судорожно набирает номер на мобильном.
Мама, ты что устроила? его голос тихий, но металлический.
В трубке бодро отвечает Зинаида Ивановна:
Серёженька, ну как Москва встретила? Вы отдохнули хоть? Слушай, я Тамаре ключи оставила вы же на юг поехали, а им в столицу по делам, Лёню надо врачам показывать! Зачем пустую квартиру держать? На недельку лишь.
Мама, а нам сказать не судьба была?
А зачем? Всё равно вас не было. Передай им, пусть аккуратно я за квартирой слежу, чтобы никакой ерунды!
Анна хватает телефон:
Зинаида Ивановна, вы серьезно? Вы посторонних пустили в наше жилье?
Какие же посторонние? Тамара, моя сестра двоюродная! Мы с ней всю детство в Томске в одной кровати спали.
А мне что, спать теперь с ней на вашей кровати? Это наша квартира!
Анюта, ну что заводишься? Свои ж люди! Они тихо побудут, мальчику помогать надо. Или вам жалко, что ли?
Сергей снова берет трубку:
Мама, у тебя час, чтобы приехать и всех их забрать.
Но Серёжа, ну до четверга ведь! Лёне консультации ещё.
Мама, час. Потом вызову полицию.
Он отключает телефон. Анна садится на пуфик у двери, опуская голову на ладони. Чемоданы не распакованы, занято пространство чужие люди, чужие голоса, ни крошки домашнего уюта.
Мы сейчас соберёмся, Тамара выходит в коридор с виноватым лицом. Зинаида сказала не будет никаких возражений… Телефона вашего мы не знали. Неделю хотели побыть, думали всё по-хорошему…
Сергей молчит у окна, сжав плечи. Анна видит по его спине: сдерживает злость, не находя слов.
Где наш кот? вдруг вспоминает она.
Какой кот?
Барсик, рыженький… Мы ради него и ключи оставили.
Без понятия, Тамара разводит руками. Не видели.
Анна бросается искать. Кот обнаруживается под кроватью, зажатый в самый угол, с огромными глазами. Шерсть дыбом. На попытку вытащить, он фыркает и прижимает уши.
Ну, Барсик, родной… шепчет она, ложась на пол. Это я, всё хорошо.
Кот смотрит с недоверием. В комнате пахнет чужим. На её тумбочке незнакомое лекарство. Из своей постели кота согнали, на полу виднеются мужские тапки.
Сергей садится рядом:
Прости меня.
За что, ты ни при чем.
За маму. За это всё.
Она уверена, что права.
Она всегда так. Помнишь, как только сюда переехали она без звонка приезжала, хозяйничала?
Из коридора доносится шум сбора вещей. Вот и мать на пороге Зинаида Ивановна надула губы:
Серёжа, ты что, с ума сошёл?
Мама, садись на кухню, говорит он.
Сейчас уже, сейчас… Тамара, Витя, собирайтесь! Мы, видите ли, тут лишние.
Садись, мама.
Зинаида Ивановна подчиняется, чувствует: сына лучше не злить. Все собираются на кухне. Лёня заканчивает свои пельмени под напряженной тишиной.
Мама, объясни: разве так можно в чужую квартиру людей без разрешения селить?
Да я ж помочь хотела! Тамара в слезах, Лёня болеет, в Москве жить не на что. У вас же пусто.
Мама, это не твоя квартира.
Не моя? А ключи у меня есть!
Чтобы кота кормить. Не чтобы гостиницу устраивать.
Это семья, Серёжа! Тамара сестра моя, Витя работает день и ночь, Лёня весь больной… Куда же их?
Анна наливает воды пальцы дрожат.
Вы нас даже не спросили.
А чего спрашивать? Вас не было!
Вот именно, надо было позвонить! Мы есть на связи. Согласовали бы хотя бы.
А вдруг отказали бы?
Может, согласились бы, но знали бы об этом. Это хоть какое-то уважение.
Зинаида Ивановна поднимается:
Всегда так… стараюсь, а меня потом гнут.
Мама, у тебя же однушка. Как вы вчетвером разместитесь?
Разместимся! Хоть на полу, лишь бы подальше отсюда.
Анна ставит стакан на стол:
Вы ведь понимали, что поступаете неправильно, иначе позвонили бы. Надеялись поставить перед фактом.
Свекровь молчит.
Вы знали мы против. Приехали бы, а люди живут не выгоним же… Вы так и хотели.
Я думала как лучше.
Нет. Хотели по-своему.
Зинаида впервые выглядит растерянно.
Тамара плакала, Лёня болел… Жалко их.
Понимаю, вздыхает Сергей. Но нельзя распоряжаться чужим. Мама, вообрази: я приеду в твоё отсутствие, друзей поселить пущу. Каково тебе?
Я бы взбесилась.
Вот и мы.
Смолкают. За стеной шуршат сумки. Тамара шмыгает носом, Витя кивает молча собирает вещи. Лёня стоит у двери кухни, смотрит вниз.
Простите, бурчит мальчик. Я думал, что можно…
Анна смотрит на него: обычный, испуганный ребёнок. Виноваты взрослые.
Ты не виноват. Иди, помогай маме.
Зинаида Ивановна достаёт платок, вытирает нос:
Я честно думала, что правильно делаю. Не пришло даже в голову спросить. Всё для вас, как для своих детей, делала… Думала, и вы меня поймете.
Мы уже не дети, мама. У нас своя жизнь.
Я поняла. Ключи свои заберите?
Заберём, откликается Анна. Извините, но теперь доверия нет.
Всё понимаю.
Тамара с семьёй быстро укладываются, долго прощаются. Зинаида увозит их к себе, клянётся, что разместит. Сергей заполняет замок ключом, вздыхает и прислоняется спиной к двери.
По квартире расходятся: перестилают постель, разбирают продукты, везде ощущается были чужие. Барсик сидит всё под кроватью, моргает жалобно.
Как думаешь, мама поняла? спрашивает Анна, открывая на кухне окно.
Не уверен, устало говорит муж. Хочется верить.
Если нет?
Больше не позволю так.
Анна его обнимает молча стоят посреди чужого беспорядка.
Самое обидное, знаешь что? шепчет она. Барсик. Мы ради него всё а он тут забился, голодный сидел.
Хоть кормили его?
Нет, миска пустая, вода грязная… вспоминали о нём едва ли…
Сергей гладит кота:
Всё, братец, маме больше доверия не будет.
Барсик осторожно выходит, трётся о ноги. Анна насыпает ему корм кот набрасывается, будто не ел неделю.
Начинают уборку: выбрасывают чужие продукты, застилают свежую постель, моют посуду. Барсик, наевшись, укладывается на подоконнике клубком. Постепенно квартира возвращается хозяевам.
Вечером звонит Зинаида Ивановна. Говорит тихо:
Серёжа, ты был прав. Прости меня.
Спасибо, мам.
Анна зла на меня?
Зла, кивает жена. Но простит. Со временем.
Потом они долго сидят на кухне, держась за руки, попивая чай. За окном синеет вечер. Квартира снова их пусть и с неприятным послевкусием отпуска, который закончился не там и не так, как мечталось.
