Чуда не произошло
Анастасия вышла из московского роддома с сыном на руках. Она всё надеялась на чудо чтобы родители встретили её, чтобы поддержали, но у крыльца стояла только весна: слепящее солнце, лужи и зыбкая надежда, что путь не окажется слишком долгим. Натянув на плечи свободную после беременности куртку, Анастасия одной рукой прижала к груди малыша, другой подхватила сумку с вещами и документами.
Куда идти не знала. Родители отказались принимать ребёнка, мать требовала написать отказ от сына. Но Анастасия сама воспитывалась в детдоме: её собственная мать передала её в приёмную семью, и ещё в детстве, ночью, шептала себе на подушку никогда не поступит так со своим ребёнком, что бы ни случилось.
С приёмными было по-разному. Относились к ней хорошо, порой даже баловали, не приучили к самостоятельности, да и жили скромно: вечная нехватка денег, бесконечная борьба с болезнями. Но в случившемся винила себя: ребёнок остался без отца по её же невнимательности. Её избранник казался серьёзным обещал познакомить с семьёй, строил планы. Но, стоило Анастасии произнести, что будет ребёнок, как он замкнулся, отступил. Сказал: не готов, извини, не сейчас. Исчез. На звонки не отвечал. Телефон, наверное, заблокировал навсегда.
Настя глубоко вздохнула.
Никто не готов… Ни отец малыша, ни мои родители, шептала она сама себе. А я должна быть готова одна.
Она села на скамейку, подставила лицо солнцу, пока что позволяя усталости брать верх. Куда? Говорили, бывают центры для таких, как она, матерей-одиночек. Но она не спросила, надеясь до последнего, что родные придут за ней. Впрочем никто не пришёл.
Тогда Анастасия решила ехать в село под Костромой к бабушке по линии приёмной матери. Может, та приютит, пока платят детские пособия. Бабушкам ведь свойственно быть добрыми. Настя поможет ей по хозяйству, а потом найдёт работу ведь удача где-то совсем рядом, нужно лишь выстоять этот день.
Перехватив поудобнее спящего сына, вытащила из кармана старенький телефон посмотреть расписание автобусов. На зебре чуть не столкнулась с автомобилем.
Из машины выскочил крепкий седовласый мужчина. Его голос резко звенел на ветру:
Ты что творишь, девушка? На дороге с дитём убьёшь себя и ребёнка! Старого человека в тюрьму отправить хочешь?
У Насти подкосились колени, слёзы подступили к глазам. Ребёнок вздрогнул, заплакал. Мужчина, немного смягчившись, спросил:
Куда идёшь? Одна, с грудничком?
Анастасия, вытирая слёзы, честно ответила:
Даже сама не знаю
Садись в машину, велел он не терпящим возражений тоном. Поедем ко мне, разберёмся. Сам не оставлю.
Меня зовут Константин Григорьевич. А тебя как?
Настя.
Поехали, Настя, помогу сесть.
В большой панельной квартире он выделил молодой женщине и ребёнку отдельную комнату, где она смогла впервые спокойно накормить сына. Вещей было мало. Настя с робким стыдом попросила купить подгузники и протянула кошелёк скромная сумма оставалась после родов. Константин Григорьевич отказался:
У меня пенсия хорошая, сам куплю, не переживай.
Быстро поднявшись к соседке врачу на пенсии обсудил ситуацию. Та не отказала: составила длинный список необходимого для матери и новорожденного, обеспечила консультацию. Константин купил всё, что нужно: подгузники, смеси, вещи для малыша и Насти.
Вернувшись, обнаружил, что девушка заснула, сидя с сыном на руках. Ребёнок не спал. Сев рядом, Константин осторожно взял мальчика пусть мама поспит.
Настя проснулась резко, тревога в голосе:
Где мой сын? Где он?!
Константин Григорьевич, улыбаясь, протянул ей малыша.
Тише-тише, просто хотел дать тебе немного выспаться. Смотри, какие покупки принёс, показал пакеты. Сейчас соседка-врач сама спустится, всё объяснит. Завтра вызовет участкового педиатра.
Оставайся, Настя, вдруг начал он. Никаких сёл и чужих бабушек. Места у меня полно, а одиночества слишком много. Я вдовец, детей и внуков нет. Пенсия хорошая, работаю сторожем дополнительно… уживёмся.
А у вас были дети? осторожно спросила Настя.
Мужчина потемнел лицом:
Был сын. Я всю жизнь на Севере вахтовал: полгода там, полгода здесь. Когда сын учился, полюбил одну девушку, та забеременела. Ждали меня с вахты, хотели сыграть свадьбу. До неё не дожил мотоцикл и всё Я похороны только и застал.
Жена после этого заболела и угасла. А невестку сына потерял, только фото осталось, знал, что ждала моего внука. Искал потом, не нашёл… Вот ты теперь попалась, Настя. Оставайся. Семья хоть на старости.
Как зовут сына твоего?
Савелий, чуть смутившись, сказала Настя. Почему-то с детства мечтала о таком имени.
Мужчина потрясённо сел:
Савелий?.. Так же звали моего сына. Никогда тебе об этом не говорил!
Он засмеялся сквозь слёзы.
Оставайся, Настя мне кажется, жизнь снова пишет сценарий, где есть место любви.
Спасибо, Константин Григорьевич Я сама с детдома, не смогла бы родить, не будь у меня хоть какой-то опоры от приёмных родителей. А ведь могла получить квартиру Мать подбросила меня к воротам интерната, оставив мне только цепочку с кулоном.
Покажи-ка цепочку, попросил мужчина, заметив её на шее.
Настя сняла кулон, протянула ему.
Это единственное, что у меня было от родной матери.
Константин Григорьевич взял кулон, подержав в руках, вдруг тихо произнёс:
Такой кулон я заказывал сам своему сыну. Тут должен быть секрет
Он показал, как открывать его: лёгким движением и кулон раскрылся, как маленькая шкатулка. Внутри тонкая, бережно сложенная прядь волос.
Это волосы Савелия Я вложил их сам. Настя, получается, ты моя внучка?
Судьба всё-таки не зря столкнула нас в этом огромном городе
Давайте тест сделаем, чтобы вы верили наверняка!
Никаких тестов не нужно! голос его дрожал. Ты моя внучка. Савелий мой правнук. И точка. Ты даже похожа: черты лица, взгляд
Он прижал Настю и малыша к себе, а она впервые за много лет позволила себе расплакаться от счастья.
У меня остались фотографии твоей мамы. Теперь у нас будет семья, Настя. Настоящая, крепкая русская семья.
Автор: София КораловаС этого дня всё стало другим. На кухне по утрам раздавался смех, в квартире пахло молоком и свежеиспечёнными пирожками, а на старом комоде фотография юного Савелия и маленькой Насти с сыном: три поколения, случайно соединённых вновь. Весна за окнами продолжала ломать лёд, а внутри оттаивали сердца.
Вечерами Константин Григорьевич читал Саше сказки, переплетая выдуманные истории с воспоминаниями о молодости. Настя впервые почувствовала: страхи прошлого больше не властвуют над её жизнью. Теперь у сына был и дом, и бабушкина вышивка на стене, и старик с добрыми глазами, который называл Настю «дочкой» и ворчал, чтобы она не волновалась по пустякам.
Водя пальцем по кулону, Настя улыбалась, глядя на сына и деда её семью, которая когда-то казалась невозможной мечтой. Она больше не ждала чудес. Она знала иногда самое большое чудо приходит тихо и просто, когда две потерянные половинки находят друг друга.
В тот вечер Настя открыла окна настежь, впуская пахнущий талым снегом московский воздух, и сказала себе:
Я дома. Всё только начинается.
