Когда я вернулась, дверь была открыта: я подумала, что в дом кто-то пробрался — наверное, надеялись найти деньги или ценности. Меня зовут Лариса Дмитриевна, мне шестьдесят два года, я уже пять лет живу одна. Мужа не стало, взрослые дети живут своими семьями. Пока нет морозов, я обитаю в небольшом загородном доме, а на зиму возвращаюсь в свою двухкомнатную городскую квартиру. Как только теплеет, снова переезжаю в домик, где люблю ухаживать за садом, дышать свежим воздухом и собирать грибы с ягодами в близлежащем лесу. Однажды мне пришлось уехать из деревни по делам на неделю, и, вернувшись, я увидела, что кто-то был в доме, хотя следов взлома не было — на столе стояла чужая тарелка, а на диване спал мальчик. Так я познакомилась с Ваней, который сбежал от матери, не обращавшей на него внимания, и в итоге стал для меня настоящим внуком: теперь мы живём вместе, и я счастлива, что судьба подарила мне умного и доброго помощника.

Люди

Автор Андрей ОрловВремя чтения 3 мин.

Когда я вернулась домой, дверь была открыта настежь. Первая мысль кто-то влез! Наверное, надеялись, что я тут держу какие-то рубли или драгоценности, мелькнуло у меня в голове.

Меня зовут Лариса Дмитриевна, мне уже шестьдесят два года. Вот уже пять лет живу одна мужа не стало, а взрослые дети устроили свои семьи в разных уголках России. Пока не ударят морозы, живу в небольшом домике в Подмосковье, а на зиму возвращаюсь в свою двухкомнатную квартиру в Москве. Но стоит только потеплеть сразу рвусь на дачу.

Сельская жизнь мне по душе. Настоящая отдушина гулять по огороду, дышать свежим воздухом, хлопотать по саду. А еще в лесу неподалёку грибы и ягоды летом хоть косой коси.

Случилось так, что уехала в Москву по делам, и не было меня в деревне целую неделю. Когда вернулась дверь нараспашку. Я сразу запаниковала: неужели воры? Но замки целы, в доме все на своих местах. Только на столе стояла тарелка а я никогда посуду не оставляю, особенно если уезжаю надолго.

Я сразу поняла тут кто-то жил, пока меня не было. Ну вот что за напасть! В сердце прямо защемило от злости.

Захожу в комнату а на диване сладко спит мальчишка. Вот оно что!

Парнишка проснулся, глядит на меня немного испуганно, но даже не пытается убежать, а садится и смущенно говорит:

Простите меня, пожалуйста, что я так вот без спроса

Вижу вежливый, неглупый. Сердце мое тут же растаяло.

Давно ты у меня живёшь? спрашиваю я.

Два дня.

Голодный небось? Чем питался-то?

У меня были пирожки, ещё осталось немного, вам дать?

Протянул мне пакет, а там три сухих пирожка, уже явно несвежие.

Как тебя зовут?

Ваня.

А я Лариса Дмитриевна. А где твои родители? Почему ты один?

Мама часто меня одного оставляет. Когда возвращалась, всегда была злая, кричала. Говорила, что я ей жизнь испортил, что если бы не я, счастлива бы была. Два дня назад опять накричала не выдержал, убежал.

Может, она тебя ищет сейчас?

Не думаю. Я месяцы пропадал, и ей всё равно было. Без меня ей легче. А когда возвращался, и радости-то никакой не видел.

Оказалось, мама у него вечно занята поиском женихов, а Ваня себе предоставлен. Жили они у разных знакомых, его никто не жалел

Я в душе жалела паренька, но понимала, что с моей пенсией государственные органы не позволят мне стать опекуном, а в детский дом он и слышать не хочет. Я его накормила, оставила переночевать ещё сутки ну страшно отдавать его на улицу, с такой матерью.

Всю ночь не спала, думала, как ему помочь. Потом вспомнила у меня есть хорошая знакомая, работает в опеке. С утра же и позвонила ей за советом.

Наталья Семёновна пообещала выяснить, как быть. Ждать пришлось недолго меньше месяца прошло, как я смогла официально усыновить Ваню. Он был так счастлив! Его маме отдать родительские права на диво не составило труда, как только узнала, что кто-то хочет заботиться о её сыне.

Вот теперь мы живём вдвоём. Ваня всем рассказывает, что я его бабушка, и я счастлива, что судьба подарила мне внука.

Парень смышлёный этой осенью пошёл в первый класс. Учительница только хвалит! Ваня быстро научился читать, решает задачки, всем интересуется.

Вот так и живём. Я даже не думала, что на склоне лет снова обретаю такую радость.

Она сказала, что сирота, чтобы выйти замуж за богатого, и наняла меня няней для моего собственного внука. Есть ли что-то больнее, чем получать зарплату от своей дочери просто за то, чтобы обнять внука? Я согласилась стать служанкой в её особняке, носить форму и опускать глаза, когда она проходит мимо — только чтобы быть рядом с её ребёнком. Мужу она сказала, что я “няня из агентства”. Но вчера, когда малыш случайно назвал меня “бабушкой”, дочь уволила меня, чтобы сохранить свою ложь. История В этом роскошном доме с высокими потолками и мраморными полами меня зовут “Маша”. Просто Маша. Няня. Женщина, что моет бутылочки, меняет подгузники и спит в тесной каморке без окон. Но настоящее моё имя — “мама”. Или, по крайней мере, было так, пока дочь не решила вычеркнуть меня из своей жизни. Мою дочь звали Анастасия. Она всегда была красавицей — и всегда ненавидела нашу бедность. Не выносила наш дом с железной крышей, презирала, что я продавала пирожки, чтобы оплатить ей учёбу. В двадцать лет она ушла: — Я найду себе жизнь, где не пахнет тестом и потом, — сказала она. Пропала на три года, изменилась до неузнаваемости: взяла другую фамилию, перекрасилась в блондинку, научилась хорошим манерам. Познакомилась с Дмитрием — богатым бизнесменом. И чтобы попасть в его мир, выдумала трагическую историю: сирота, единственный ребёнок интеллигентов, погибших в ДТП за границей. Когда Анастасия забеременела, её стало страшно. Она не умела обращаться с детьми. Не доверяла чужим. Ей нужен был кто-то, кто будет любить её без условий — и при этом хранить её тайну. Она пришла ко мне. — Мама, мне нужна твоя помощь, — сказала она, стоя в дорогих платьях на пороге моей скромной квартиры. — Но ты должна понять: Дмитрий не знает о твоём существовании. Если узнает — уйдёт. Его семья очень строгая… — Что ты хочешь, дочка? — Переезжай к нам. Будешь жить у нас, станешь няней. Я буду тебе платить. Ты сможешь быть рядом с внуком, но поклянись: никто и никогда не узнает, что ты моя мама. Для всех ты Маша из агентства. Я согласилась. Потому что я — мать. Потому что мысль не увидеть внука была больнее гордости. Два года я жила этой ложью. Дмитрий хороший человек. — Доброе утро, Маша, — всегда говорит он. — Спасибо, что заботитесь о нашем Мише, не представляю, что бы мы без вас делали. Анастасия же стала моей мучительницей: — Маша, не целуйте ребёнка, это негигиенично. — Не пойте ему свои песни, я хочу, чтобы он слушал классику. — Уходите в комнату, когда приходят гости — чтобы вас никто не видел… Я молчу. Обнимаю внука — он моя радость. Он не знает о статусах, ему всё равно на условности: только бы я была рядом. Вчера был его второй день рождения. Праздник в саду: шары, гости, шампанское. Я — в серой форме рядом с Мишей. Анастасия сияла, демонстрировала “идеальную жизнь”. — Как бы я хотела, чтобы мои родители были живы и увидели своего внука, — сказала она одной даме. Но Миша упал, разбил коленку и расплакался. Анастасия бросилась к нему, а он оттолкнул её, потянулся ко мне и громко крикнул: — Бабушка! Я хочу к бабушке! Все замолчали. Дмитрий нахмурился. Анастасия побледнела. — Что ребёнок сказал? — спросил кто-то. — Пустяки, — быстро пробормотала Анастасия. — Он так ласково зовёт няню… Миша бросился ко мне: — Бабушка, поцелуй, чтобы не болело! Я не выдержала — прижала его к себе: — Здесь я, родной… Анастасия посмотрела на меня с ненавистью, вырвала ребёнка, прошипела: — В комнату! И собирай вещи. Ты уволена! — За что? — вмешался Дмитрий. — Ребёнок её любит. — Она себе слишком много позволяет! Он посмотрел мне прямо в глаза: — Маша, почему Миша зовёт вас бабушкой? Я встретила взгляд дочери, потом малыша. — Потому что дети всегда говорят правду, — тихо сказала я. И рассказала всё. Показала фото. В глазах Дмитрия промелькнули разочарование и боль. — Меня не пугает твоя бедность, — сказал он Анастасии, — а то, что ты стыдилась собственной матери. Он повернулся ко мне: — Здесь и ваш дом. — Нет, — ответила я. — Мой дом там, где моё имя — не стыд. Я поцеловала Мишу и ушла. Теперь я дома, здесь пахнет хлебом и теплом. Болит душа — скучаю по внуку. Но я вернула своё имя. И этого у меня не отнять. Скажи, допустима ли такая ложь ради счастья, или правда всегда победит?

024

— Папа, ты ведь помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Сегодня уже поздно, а завтра приезжай ко мне. Я познакомлю тебя со своим младшим братом и твоим сыном. Всё. До свидания Мальчик спал прямо у её двери. Ирина удивилась: почему ребёнок в такую рань спит в чужом подъезде? Она была учительницей с десятилетним стажем и не могла просто пройти мимо. Женщина наклонилась над ним и осторожно потрясла его за худое плечо: — Эй, молодой человек, просыпайтесь! — Что? — мальчик неловко поднялся. — Ты кто? Почему здесь спишь? — Я не сплю. Просто… у вас коврик мягкий. Я сел и случайно задремал, — ответил он. Ирина жила в этом доме всего полгода. Купила квартиру после развода с мужем. Соседей почти не знала, но то, что ребёнок не из этого дома, было очевидно. Мальчику было лет 10-11, был одет хоть и в старую, но чистую одежду. Он переминался с ноги на ногу и подпрыгивал на месте. Ирина поняла, что ему нужно в туалет: — Беги. Только быстро. Я на работу опаздываю, — она впустила его в квартиру. Он недоверчиво посмотрел на неё своими необычными светло-голубыми глазами. «Очень редкий цвет», — вдруг подумала она. Пока гость, вернувшись из туалета, мыл руки в ванной, Ирина приготовила ему бутерброды с колбасой. — Возьми, перекусишь. — Спасибо! — гость уже стоял у двери. — Вы меня спасли. Теперь спокойно подожду. — А кого ты ждёшь? — спросила Ирина. — Бабушку Антонину Петровну. Она рядом с вами живёт. Может, знаете? — Антонину Петровну я чуть знаю, но её ещё позавчера увезли в больницу, на «скорой». Я возвращалась с работы, когда её на носилках выносили из подъезда. — В какой она больнице? — встревожился мальчик. — Вчера дежурила 20-я городская. Скорее всего, её туда отвезли. — Понятно. А вас как зовут? — наконец решил познакомиться со своей спасительницей мальчик. — Ирина Фёдоровна, — ответила ему женщина уже на бегу. На работе Ирина погрузилась в круговорот бесконечных школьных проблем, но мысли о мальчике её не покидали. «Наверное, у меня проснулся нереализованный материнский инстинкт», — с грустью подумала Ирина. У неё не было детей, поэтому с мужем и разошлись. Она довольно спокойно отпустила его к женщине, которая родила ему дочь. На большой перемене Ирина позвонила в больницу и узнала, что у бабушки-соседки инсульт, прогноз не очень — всё-таки возраст, 78 лет. После работы она снова увидела этого мальчика у себя в подъезде. Он сидел на подоконнике. — А я вас жду, — обрадовался он ей. — Бабушку ещё долго не выпишут, меня к ней не пустили. Ирина спросила, как его зовут? Он оказался Фёдором. Он сразу сказал, что он Фёдор, не Федя. Умывшемуся и накормленному гостю Ирина тут же устроила «допрос»: — Из дома сбежал? Родители, наверное, с ума сходят? — У меня нет родителей. Я у тёти живу. — Значит, тётя с ума сходит, — забеспокоилась Ирина. — Нет. Я ей сказал, что к бабушке поехал, она ведь не знает, что бабушка в больнице. Не хочу я к ней, хоть она и добрая и почти не пьёт. Зато дядя каждый день прикладывается к бутылке и становится злым. У них своих четверо детей, скоро будет пятеро, а тут я ещё. Сказали, что в детский дом меня сдадут, а я туда не хочу. Я вам не особо мешаю? Мама говорила, что я гиперактивный ребёнок, весь в отца, и такой же светлоглазый. Мама — уже два года как нет. — А как маму звали? — Надежда Александровна Мартыненко. Она была добрая и красивая. Работала секретарём у директора какого-то химического завода, название не помню. — А папа? — насторожилась Ирина. — Не было папы. Никогда не было, — понуро ответил Фёдор. Ирина вдруг поняла, почему её так взволновила эта странная встреча с голубоглазым мальчиком. Глаза! Такие же глаза она видела только у одного человека. И этот человек был её отцом. А этот человек, её отец, был директором завода! У Ирины от волнения перехватило дыхание: «Роман директора и секретарши, что может быть банальнее? Знал ли он, что секретарша родила от него сына? Заметил ли он её исчезновение из своей приёмной? А она? Назвала сына его именем, значит, любила — сильно любила…» Ирина была единственным ребёнком в семье. Хотя в детстве мечтала о брате или сестрёнке. — Сходи, пожалуйста, в магазин за хлебом. Магазин через дорогу, — и Ирина выпроводила Фёдора. Она немедленно позвонила отцу: — Папа, ты ведь помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Сегодня уже поздно, а завтра приезжай ко мне. Я познакомлю тебя со своим младшим братом и твоим сыном. Всё. До свидания! Остальное завтра! — сказала Ирина и повесила трубку. — Я тебе постелила на диване в гостиной. Прими душ и ложись спать, — сказала Ирина мальчику, когда тот вернулся. Она смутно представляла, что будет дальше. Но одно она знала точно — своего брата она не отдаст неблагополучным родственникам и тем более, в детский дом! Отец приехал рано утром. Обычно в выходные Ирина высыпалась, но сегодня встала рано. Ночь практически не спала. Ирину отец очень любил. Он всегда был рядом и знал все её проблемы, в отличие от матери. С раннего детства он был её защитником и поддерживал во всём. Это он поддержал её поступление в педвуз, когда мать билась в истерике и кричала, что туда идут только простолюдины и неудачники. Мать себя простолюдинкой не считала, хоть и была из села. И именно отец благословил брак Ирины по большой любви, а потом вытирал слёзы и помогал пережить развод. Любовь Отец был, как всегда, подтянутый, невозмутимый, в выглаженных брюках, начищенных до блеска туфлях. Дорогой и ненавязчивый парфюм завершал образ солидного, успешного мужчины. — Ну, что ты там придумала? Какого-то брата нашла. Я плохо спал, волновался, — начал он с порога. — Потише, папа, мой гость ещё спит, — Ирина провела отца на кухню. — Давай завтракать, ты, наверное, голоден? За завтраком она ввела отца в курс дела. — Как-то всё странно! — ответил отец. — Да, была у меня секретарша Надежда Мартыненко, умная, молодая, красивая. Смотрела на меня влюблёнными глазами. Я хоть и в возрасте, но мужчина, такие флюиды от неё шли! Каюсь, не устоял. Ты же понимаешь, что абсолютно верные мужчины — большая редкость. Конечно, мне льстила её влюблённость. Виноват — не святой. Но маму твою оставить — даже не думал. Как-то Надя невзначай спросила, не хочу ли сына. Я сказал, что у меня есть дочь, а сына уже поздно заводить. Вскоре, её мать заболела. Она попросила долгий отпуск по уходу за матерью и уехала к себе в деревню. На её место временно взяли женщину в возрасте. Надежда вернулась примерно через год — уже не помню точно. Похорошела, вся свеженькая, как наливное яблоко. Я пошутил, не вышла ли замуж? Она ответила, что вышла и родила сына. Муж хороший. Квартиру они снимали. По документам у неё осталась прежняя фамилия — Мартыненко. Но сейчас же все в гражданских браках живут. Дальше у нас были только деловые отношения, без намёков на интим. У неё своя жизнь с мужем. У меня — с женой. Года три назад Надежда заболела, долго была на больничном, а потом вдруг ушла из жизни. Я узнал, когда подписывал приказ о выделении материальной помощи. Жалко, конечно, она была совсем молодая. Зря ты мне приписываешь какого-то сына, дочка. У неё ведь был муж, — закончил свой рассказ отец. В этот момент проснулся гость. Он, как вежливый и воспитанный ребёнок, заглянул на кухню и поздоровался. И тут отец вдруг побледнел. Сейчас, когда они стояли рядом, сходство между ними было особенно заметно. — Давай знакомиться!.. — тут же предложил отец и первым протянул слегка дрожащую от волнения руку. — Фёдор Николаевич. — Фёдор Фёдорович Мартыненко, — ответил мальчик и доверчиво вложил руку в крепкую мужскую ладонь. При этом они одновременно и одинаково удивлённо подняли брови. — Что-то у меня сегодня одни Фёдоры в гостях, — взволнованно улыбнулась Ирина. Фёдор младший ушёл умываться, а Фёдор старший удивлённо посмотрел на дочь. — Ничего не понимаю. Он вылитый я в детстве. Она ведь вышла замуж и родила мальчика, будто от мужа? — Ты спроси в бухгалтерии, когда она была в декретном отпуске? — ответила Ирина. — Замуж она не выходила. А домой уехала, чтобы тайно от тебя родить. Придумала замужество, чтобы тебя не мучила совесть. Видно, что сильно любила тебя. Фёдор говорит, что у него никогда не было отца. Понимаешь, никогда! — Постой, ещё одно несоответствие: у Надежды не было ни сестры, ни брата. Она была одна у матери. Кстати, её матери тоже давно нет. Откуда взялись тётя и бабушка? — задумался отец. Ему ответил Фёдор, он уже стоял в дверях и слышал часть разговора: — Это вы про мою маму? Тётя Валя мне не тётя — она наша дальняя родственница. Они приехали в город, когда мама уже не вставала. А бабушка Тоня — мама тёти Вали. Когда мамы не стало, тётя Валя взяла меня к себе. А куда меня было девать? С арендованной квартиры надо было съезжать. Вот родственники меня и забрали. Они даже какие-то деньги за меня получают. Дядя всё время ворчит, что мало. А я вас помню, Фёдор Николаевич! Ваша фотография у мамы на зеркале стояла в рамочке. Сейчас она в альбоме лежит. Я сначала думал, что это мамин любимый артист. Спрашивал у неё, кто этот дядя. Она обещала рассказать, когда вырасту. Ирина накормила Фёдора завтраком и отправила на утренний киносеанс. Кинотеатр был недалеко от дома. — Ну что, пап, у тебя ещё остались сомнения? — спросила Ирина. — Пожалуй, нет, но ДНК-экспертизу придётся делать. Родство надо будет доказывать через суд, — ответил отец. Дальше была истерика, симулятивный гипертонический криз и якобы предынфарктное состояние у Людмилы Ивановны — жены Фёдора Николаевича. Правда, она быстро успокоилась и уехала отдыхать на море. Позже она всё же решилась взглянуть на мальчика. Фёдор ей понравился, но брать к себе на воспитание не хотела. В гости — пожалуйста, а насовсем — нет! Здоровье не позволяет. Нервы не в порядке. — У меня есть помощница по дому, но она же не воспитательница! — сказала она. Никто и не настаивал. Фёдор Николаевич много времени уделял Фёдору, ему это было в радость. Каждый раз он находил схожесть между собой и сыном: оба не любили манную кашу, но одинаково обожали кошек. Но у жены Фёдора старшего была аллергия на кошек, а у Фёдора младшего никогда не было своей квартиры, куда можно было бы принести котёнка. Они оба абсолютно одинаково шепелявили, совсем чуть-чуть. И это не говоря уже о необычайном внешнем сходстве… Наконец, все формальности по установлению отцовства были улажены — процедура долгая, заняла почти два месяца. Фёдор Николаевич пришёл к Ирине, подозвал к себе Фёдора и сказал: — С сегодняшнего дня ты по закону мой сын. Вот твой новый документ. Понимаешь, ты всегда был моим сыном, но раньше я не знал, что ты у меня есть. Прости меня, если сможешь! Я не могу заставить тебя называть меня папой, называй как хочешь. Просто знай, что в этом мире ты теперь не один. У тебя есть защита и опора — я твой отец. У тебя есть Ирина — твоя сестра. — А я сразу догадался, что вы мой папа, — улыбнулся Фёдор. — Когда впервые увидел вас. — Господи, какие дети смышлёные стали, — улыбнулся отец и обнял сына. Ирина заметила слёзинки в глазах отца, но он быстро взял себя в руки. Фёдор остался жить с Ириной, а к Людмиле Ивановне изредка ходит в гости, а отец приезжает каждый день. А ещё они с Ириной завели котёнка… Какой-то дедушка раздавал котят у супермаркета — Фёдор выбрал самого слабого. Котёнка назвали Мурзиком. В этот момент Фёдор почувствовал себя самым счастливым человеком на свете! P.S.: Фёдор Николаевич поставил белый мраморный памятник Надежде. Они с Фёдором часто приезжают к ней на могилу, привозят цветы. Однажды, когда они привезли свежие цветы, Фёдор сказал: — Знаешь, пап, мама за день до того, как её не стало… в общем, она сказала мне, чтобы я сильно не плакал. Она не исчезнет совсем. Она просто перейдёт в другой мир и оттуда будет следить за мной. Ещё она сказала, что даже оттуда постарается мне помогать во всём. И только сейчас я понял, что это она сделала так, чтобы меня нашла Ирина, а потом и ты! Я это точно знаю! Ты мне веришь, папа? — Конечно, верю, — ответил отец.

068