Жена собрала шмотки и растворилась в пространстве
Прекрати изображать святую, буркнул Гоша, с важным видом ковыряя пюре вилкой. Всё утрясётся. Бабы отходчивые, поорёт и остынет. Главное, что задачу выполнили сын у нас есть, род Макаровых спасён.
Дина тяжело вздохнула.
Гош, переходя на шёпот, сказала она, ты мне неделю назад говорил, что «позаботился» о беременности Светланы. Это как вообще понимать?
Гоша еле заметно усмехнулся, бросил вилку на стол и развалился на стуле.
Как есть, так и понимай. Пять лет мозг выносила: «Не готова, карьера, потом». А когда этот «потом» наступит-то? Тридцать два уже, время не то чтобы играет в мою пользу. Семью, наследника хочу, как у людей. Ну, я и подменил её таблетки.
Дина выпучила глаза.
Ты ей вообще что-нибудь сказал?
В тот же день, как ушла, буркнул Гоша, закатывая глаза. Орать начала, не по делу, а я ей спокойно: привыкай, родная, ты сама виновата я лишь подыграл.
Думал, одумается, поймёт выхода нет. А эта… ну чё, сумку схватила и в закат.
***
На кухне, среди вечного хаоса и чьей-то забытой расчёски, Дина чувствовала, как закипает от раздражения. Ну почему обязательно надо оставлять после себя поле боя?
В соседней комнате младенец наконец-то замолк, а Дина заранее знала: максимум через час новое представление начнётся.
В халате, расхлябанной жизнью, она наливала чай, ковыряясь в мыслях. Месяц назад они втроём вытаскивали Свету из роддома. Гоша сиял, суетился, швырял медсёстрам лилии, а Света
выглядела так, будто её ведут сдавать ЕГЭ по физике без подготовки.
Дина тогда решила: устала, девичий гормональный цирк, нормально. Теперь-то и насторожиться бы не мешало
В прихожей хлопнула дверь брат вернулся с работы, галстук на перекрест, прямиком к холодильнику.
Есть чего закусить? буркнул он.
В кастрюле макароны, сардельки сварила.
Гош, хоть потише. Мелкий заснул только чудо вообще, заметила Дина.
Уматался я, Дин. Клиенты эти… паразиты вековые, сил нет.
Щегол как?
Щегол это Артём. Твой сын, между прочим. Кричал три часа без перерыва живот бурчит.
Ну ты же справляешься. Ты ж баба, у вас это в крови, философски заметил брат, раздаваясь на кухне.
Мама наша с нами вдвоём как-то жила, батя по вахтам шатался.
Дина сжала губы тарелку хотелось метнуть об стену, честно говоря.
Формально она тут временно, аренду своей мастерской оплачивает с задержкой. Фактически бесплатная няня, повариха и уборщица.
Гоша как будто делает ей великое одолжение своей безмятежной рожей. Как ни в чём не бывало: жена вещи собрала, исчезла словно Дед Мороз после Нового года, а у него всё по плану.
Света звонила? осторожно спросила Дина, поглядывая на брата, который поедал ужин с мрачным усердием.
Гоша застыл с вилкой возле рта.
Трубку скидывает. Забыла номер роддома, по-любому. Оставить ребёнка надо быть гением а теперь зла на меня типа я таблетки сунул не твои.
Гоша, ну ты и фрукт, пробормотала Дина.
Я?! Я же ради семьи старался! Деньги есть, мясо на столе, квартиру оплачиваю!
А она ребёнка бросила! Это как вообще?
Ты её обманул. Ты лишил женщину выбора, которую якобы любишь, Георгий! Дина гневно встала.
Ой, не начинай! Гоша фыркнул. Перебесится вернётся. Все их какие: поругается и домой. Деньги кончатся приползёт. А пока Дин, ну ты же поможешь, а? У меня отчёты, не до люлек мне сейчас.
Дина ничего не ответила. Вышла в детскую, где в кроватке сопит Артём.
Смотрит на него и думает: вот кто виноват? Этот маленький комочек или Света, которую вынудили к материнству волевым решением Гоши?
Жаль обоих
Дина взяла телефон, зашла в мессенджер. Светлана была онлайн совсем недавно.
Смотрит, пишет стирает, пишет снова.
«Свет, это Дина. Возвращаться не заставляю. Просто скажи ты вообще как? И мне тяжело одной. Поговорим без слёз и оров?»
Ответ пришёл через десять минут.
«Я в гостинице. Через три дня командировка в Тверь, на три недели. Запланировано ещё до всего этого Вернусь подам на развод. Артёма не бросаю, Дина.
Но сейчас я у него даже смотреть не могу, понимаешь? Гошенно лицо каждый раз вижу».
Дина вздохнула.
«Понимаю. Честно. Он мне всё рассказал».
«И горд своими подвигами?»
«Ну, типа того. Ждёт, что беги обратно».
«Пусть мечтает. Если тебе хоть как-то тяжко скажи, я няню найму, все расходы покрою. Но к нему я не вернусь. Никогда».
Дина положила телефон тяжёлым, как кефирная бутылка. Работу надо искать, долги грызут, жизня шкалит. Но сдать малявку Гоше, который подгузник от салфетки не отличит не вариант.
***
Три дня стабильно превращались в увлекательное реалити-шоу.
Гоша заползал поздно, ел, падал в кровать.
Просьбы хоть чем-то помочь игнорировал: «Я устал» или «Это у вас, баб, врождённо».
В одну ночь Артём так заорал, что у Дины брови задёргались сами собой.
Зашла к брату, включила свет.
Вставай, ледяным голосом.
Дин, иди. Мне в шесть утра на работу.
Наплевать. Качай сына. Он жрать хочет, а я его не могу руки трясутся.
Ты в себе? Ты тут для этого и живёшь! Я тебя бесплатно приютил!
Прислуга, значит? тихо, но с металлом.
Ну хочешь, назови Света приедет отдыхай. Пока попаши.
Дина ушла, заглотнув обиду. Всю ночь сидела на кухне, качала люльку ногой. Думала, как проучить Гошу. Надо что-то менять.
Утром, когда брат ушёл, Дина снова написала Свете.
«Надо встретиться. Сегодня. Пока его нет, серьёзно».
Света согласилась.
Встретились во дворе провинциально, чтобы никто из соседей не свидетелем.
Света была вся серая, глаза чернее подглазников банковского клерка.
Она подошла к Артёму, долго смотрела, руки дрожат.
Большой уже, шепчет.
Он тебя не узнает, Свет. Всё хорошо, осторожно поддержала Дина.
Я не монстр, Дин. Может, даже люблю его. Глубоко-глубоко. Но мысль, что рядом Гоша, сразу дыхание перехватывает.
А если не рядом? тихо спросила Дина.
О чём ты?
Он уверен, что никуда не денешься, что вы с Артёмом его собственность. Но если посмотреть, он не отец, а начальник отдела «Идеальная Семья». Ночью не встаёт, смеси не знает, наследник был нужен для отчёта бабушке. Не для жизни.
И что ты предлагаешь?
Ты на месяц уезжаешь в Тверь, восстанавливаешься. Я тут останусь, подтяну дела, подготовлюсь.
К чему подготовишься?
К разводу. К переезду в съёмную квартиру без Гоши. Я к тебе потом приеду помогать, найду заказы на фрилансе, выкрутимся. Нам с Артёмом хватит тебя.
Света смотрит, будто впервые видит Дину.
А брату руки выкрутить сможешь?
Брат-братом, но хуже всех здесь ты. Я соучастницей чужого предательства не буду. Он считает меня мебелью, пока у меня нет выбора. Он ошибается.
Света долго молчит, играет солнечным зайчиком на колесах коляски.
Он не отдаст ребёнка.
Будет скандал. Но козырь у нас во-о-о какой: он гордо признался в подмене таблеток. В суде такое сама понимаешь. Я на допросе повторю слово в слово.
Ему не ребёнок нужен чтобы всё было как хотелось бы. Когда разберётся, что забот вагон, сдастся играючи. Роль «брошенного папы» ему ближе, чем реальный геморрой.
Света впервые едва улыбнулась.
Ты совсем взрослая, Дин.
Пришлось быстренько. Ну что, договор?
Договор.
Три недели промчались, как пятничное утро.
Гоша раздражался: «Когда Света возвращается?» швырнул портфель.
Завтра, коротко отрезала Дина, прижала Артёма.
Наконец-то, развеселился он. Надо чего подарить, чтоб не ворчала. Кольцо, может или серёжки. Бабы это любят.
Дина посмотрела так, будто рассматривала на нём таракана.
Кольцо, говоришь, всё спасёт?
Ну давай, хватит строить из себя святую. Всё наладится, бабы отходчивые, поорёт и вернётся. Главное сын есть, дело сделано.
Дина промолчала.
***
Света подъехала, когда Гоша был на службе. В квартиру даже не зашла осталась в машине. Дина заранее собрала всё детское, чемодан, себя, документы.
Три захода и всё скинула вниз. Артём дремал в кресле по-будничному умиротворён.
На кухне оставила ключи на том же месте, где недавно валялась расчёска брата. Рядом записка.
«Гоша, ушли мы. Света выйдет только с адвокатом на связь. Артём с ней. Я тоже.
Ты хотел семью, но семья это доверие, а не шпионские игры и манипуляции.
Макароны в холодильнике. Учись с ними теперь сам».
И всё. Уехали.
Света сняла уютную однушку на другом конце Москвы. Первые дни были испытанием: Артем капризами отрабатывал переезд, Света плакала, телефон Дины разрывался от сообщений с угрозами и матом.
Гоша орал, угрожал, клялся пустить по миру.
Дина слушала и понимала: прорвёмся.
Через три дня брат стих то ли нашёл кого утешить, то ли нервы сдали.
Света разводилась через суд, Георгий ни словечка о сыне на заседаниях не пикнул.
Брату не нужны были ни дети, ни хлопоты. Алименты перевёл и исчез, драма закончилась.
А макароны так и зацвели в холодильнике.
