Мы с отцом уже все решили, Ольга осторожно положила ладонь на руку сына. Продаем дачу. Два миллиона рублей на первый взнос дадим, хватит вам по съемным квартирам мотаться.
Андрей замер, держа чашку на полпути ко рту. Наталья, его супруга, от удивления перестала есть кусок пирога так и остался у нее на вилке.
Мам, ты серьезно? Андрей медленно опустил чашку. Какая дача? Вы же туда каждое лето ездите…
Переживём, Ольга кивнула отцу. Миша, скажи им.
Михаил отвлёкся от варенья, посмотрел на сына.
Мама права. Дача старая, ей лет сорок, крыша течёт, забор скоро совсем сгниёт. Толку от неё мало. А вам негде жить.
Пап, мы сами как-нибудь накопим… Андрей неуверенно возразил. Года два-три ещё нужно…
Три года! Ольга всплеснула руками. Три года по чужим квартирам, в обстановке вечных переездов? У вас ребёнок на подходе! Наташа, ну скажи ты хоть что-нибудь!
Наталья растерянно посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь.
Ольга Викторовна, это очень большие деньги. Мы не можем так просто…
Можете, твёрдо перебила Ольга. Не обсуждается. С риелтором уже всё договорено, в субботу первый показ.
Андрей собрался было что-то сказать, но Ольга вновь его перебила.
Сынок, нам с отцом уже не до дачи. Отец третий год мучается с давлением, мне скоро шестьдесят. Что нам помидоры выращивать? Куплю их на рынке. Главное пусть внуки в нормальной квартире растут. В своей, понимаешь?
Повисла тяжелая пауза. Наталья под столом сжала руку мужа, а Андрей потер переносицу, как всегда, когда не знает что сказать.
Мам… Мы всё вернём. Потихоньку, но каждую копейку.
Ну брось, махнул рукой Михаил. Вернёте хорошо. Не вернёте не обижусь. Главное, чтобы внукам было где ходить да ползать.
Через полтора месяца дачу продали. Ольга сама занималась документами, сама пересчитала деньги, сама перевела два миллиона на счёт сына. Еще пару месяцев и Андрей с Натальей въехали в двухкомнатную квартиру на Сиреневом бульваре: новостройка, девятый этаж, окна на парк.
На новоселье набилось человек пятнадцать. Родители Натальи приехали с посудой, подруги подарили полотенца, коллеги Андрея скинулись на кофемашину. Ольга ходила по комнатам, трогала стены, заглядывала в шкафы, качала головой то ли одобряет, то ли замечание хочет сделать, не понять.
Ближе к вечеру, когда гости уже расходились, Ольга перехватила сына в коридоре.
Андрюш, можно тебя на минуточку?
Увела к входной двери, подальше от посторонних.
Дай ключ.
Андрей не сразу понял.
Какой ключ?
От квартиры. Запасной. Мало ли что, Ольга понизила голос. Мы же вам помогли, сам пойми. Вдруг что а у нас доступа нет. Да и вообще, принято у нас родители имеют ключи от квартир детей.
Андрей переступил с ноги на ногу, явно хотел возразить, но не решался.
Мам, ну… это… Наташа…
Что Наташа? Она против? Ольга прищурилась. Мы же вам квартиру купили, а она против, чтобы у меня ключ был?
Нет, я не это хотел сказать…
Тогда дай. Чего ты мнёшься, как мальчишка?
Андрей достал связку, снял новый, ещё блестящий ключ.
Вот.
Ольга взяла его, покрутила в руках, затем аккуратно добавила к своим между домашним и гаражным. Звякнуло.
Вот и молодец, похлопала сына по щеке. Пойдём, а то сейчас торт без нас съедят.
Вечер прошёл отлично.
…Ольга долго выбирала в магазине подушки, щупала материал, проверяла швы. Бархат приятный, тёплый, горчичный оттенок идеально подойдёт к серому дивану Наташи. Взяла вторую, терракотовую. В голове сложилась картинка уютный плед, подушки по углам.
В троллейбусе пакет прижала к груди, за окном промелькнули дворы, детские площадки, машины. Вот и Сиреневый бульвар, нужная остановка.
Подъезд пах краской ремонт был недавно. Ольга поднялась, достала связку, нашла нужный ключ. Замок щёлкнул мягко, дверь отворилась.
Тихо. Никого нет.
Ольга сняла обувь, прошла в гостиную. Диван голый, скучный. Она разложила подушки, немного переставила вещи, отошла стало уютнее. Правда, на полках пыль, на окне немытая кружка. Ольга пожала плечами, решила не трогать пока не её дело.
Вечером около девяти позвонил Андрей.
Мам, ты заходила сегодня?
В голосе напряжённость.
Да, занесла подушки, видели? Красивые, правда?
Мам… пауза. Предупреждай, пожалуйста. Наташа домой пришла, а тут всё немного иначе, подушки, вещи переставлены…
«Какие-то подушки»? Ольга фыркнула. Между прочим, по полторы тысячи каждая. И Наташе передай у вас грязно, везде пыль, кружки грязные, в холодильнике полупусто. Вы что, голодаете? Я деньги давала, не чтобы как студенты жили.
Мам, просто предупреждай, ладно? Позвони хотя бы…
Ой, Андрюш, Ольга надула губы, хоть сын не мог этого видеть. Ладно, мне пора, отец зовёт.
Она отключила, не дожидаясь ответа.
Через неделю Ольга занесла комплект постельного белья новый, сатиновый. Наталья была дома, но мылась в душе. Ольга оставила пакет на кровати и ушла тихо, без записки сочтёт сама.
Пару дней спустя набор кастрюль. У молодых китайские, все облезли, стыдно даже смотреть.
В субботу Андрей и Наталья пришли на ужин. За столом ели пельмени, обсуждали погоду, ремонт у соседей. Всё вежливо, но холодно.
Наталья вдруг поставила вилку:
Ольга Викторовна…
М?
Можно вас попросить… Наталья смутилась. Если вы приходите, заранее звоните, хорошо?
Ольга неторопливо вытерла губы салфеткой.
Наташенька, мы с Мишей вам два миллиона дали. Два. Миллиона. Я имею полное право приходить когда хочется. Это и наша квартира.
Мам, вмешался Андрей.
Что мам? Я не права?
Тишина. Михаил ковырял пельмень, делая вид, что тут ни при чём.
Спасибо за ужин, сказала Наталья и встала. Андрюш, нам пора.
Собирались быстро, прощались натянуто. Ольга закрыла за ними дверь, вернулась на кухню, стала убирать. Подошла к окну как раз увидела, как молодые вышли из подъезда.
Форточка была открыта, голос Натальи донёсся неожиданно резко:
…или мы отдаём эти деньги, или разводимся. Я так больше не могу.
Ольга застыла, держась за тарелку.
Какой долг? О чём речь?
На улице Андрей что-то ответил, но слов не было слышно. Шлёпнула дверца машины, мотор завёлся.
Ольга медленно поставила тарелку в раковину.
Нет. Это ей совсем не нравится.
…Ольга повернула ключ, вошла в квартиру, столкнулась в коридоре с Андреем. Наталья выглянула из кухни, вытирая руки.
О, вы дома… Ольга хотела протянуть пакет, но Андрей прервал её.
В голосе сына было что-то новое.
Андрей достал из внутреннего кармана куртки конверт, протянул матери.
Хочу тебе кое-что вернуть.
Ольга машинально взяла. Заглянула и едва не села.
Деньги. Много.
Это… что?
Два миллиона, Наталья подошла ближе. Мы взяли кредит.
Вы… Ольга подняла глаза. С ума сошли? Зачем?
Мы не хотим быть обязанными, Наталья твёрдо говорит, не отводя взгляда. Ольга Викторовна, мы устали. От визитов, проверок, того, что вы приходите когда хотите и перемещаете наши вещи.
Я приносила подушки! Постельное! Кастрюли!
Мам, Андрей положил руку жене на плечо. Мы замки завтра меняем. Мастер придёт.
Ольга моргнула. Смысл дошёл не сразу.
Замки?
Да. У тебя больше не будет ключа.
Тишина тягучая, густая. Ольга смотрела на сына, потом на Наталью. Сердце стучало громко.
Вы… вы… она едва выговорила. Мелочные и неблагодарные. Мы ради вас дачу продали! А вы меня, как ненужную, выставляете!
Мы не выставляем, Наталья спокойно смотрит ей в глаза. Просто просим уйти.
Ольга стиснула связку ключей. Пальцы замёрзли.
Андрюша, сын… Ты действительно позволяешь ей так со мной говорить?
Андрей молчал, потом посмотрел матери в глаза.
Мам. Мы вместе приняли решение.
Ольга круто развернулась и ушла, даже не попрощавшись.
Всю дорогу домой она прокручивала в голове, что скажет, когда Андрей позвонит извиниться. Завтра, через день. Обязательно поймёт, что погорячились.
Прошла неделя. Телефон молчит.
Ольга пару раз почти набрала номер, но каждый раз останавливала себя. Нет. Пусть первые придут, пусть извинятся. Она ведь мать. Она хотела только лучшего.
Месяц спустя Михаил осторожно спросил за ужином, не помирились ли они. Ольга пожала плечами и перевела разговор.
Через два месяца перестала вздрагивать на звонки.
Через три поняла всё.
Сын не позвонит. Ни через неделю, ни через год.
Ольга сидит на кухне, смотрит на связку ключей. Домашний, гаражный. Между ними тот самый, который когда-то открывал дверь квартиры на Сиреневом бульваре.
Она хотела помочь, правда хотела. Подушки, кастрюли, постельное бельё разве это не забота? Разве не так должно быть? Родители помогают детям, дети благодарны все вместе, все счастливы.
Но что-то по дороге сломалось. И сколько ни перебирала Ольга в памяти разговоры, визиты, не могла понять где. А может, и не хотела.
Но исправлять поздно.
