Ксюша, это что? Ты что, выкинула мои солёные огурцы?
Вась, ну конечно. тяжело вздыхает Ксения. Они уже давно перебродили Мягкие стали. Их ж есть немыслимо
Да ничего страшного. Сверху плохие убрала бы, остальные надо было помыть и всё. Мы с мамой и вздувшиеся банки ели целы-невредимы! А тут просто немного постояли. Нельзя же так с едой, Ксюх, это же гривны стоят!
Василий с гордо поднятым подбородком, осуждающе посмотрел на жену, пробубнил что-то себе и ушёл.
Ксюша тихо выдохнула. Раньше ей это казалось почти забавным. Вспомнила, как когда-то у них всё было так по-иному…
…По аллее Шевченковского парка идёт высокий парень в белой рубашке, улыбка до ушей, в руках букет полевых цветов. Именно такие и любила Ксюша.
Вась! выдохнула она. Ты что, серьёзно? Сам собирал?
Конечно, кивает парень. Зачем эти розы? Дорого и глупо. Лучше мы вместе на аттракционы пойдём больше радости.
Ксюша засмеялась и последовала за ним по киевским дорожкам…
Ксения из настоящего встряхнула головой. Василий и вправду мыл огурцы. Теперь её давно уже мало что удивляет. Раньше думала, что не ходят в кафе, потому что Вася любит пешие прогулки, а не из-за экономии. На колесе обозрения катались не потому, что это самое дешёвое развлечение а будто из заботы о её страхе высоты…
А теперь? Женаты, дети, годы прошли Ксения всё уже понимает про этот быт. Терпит либо молчит, выбор сделан…
Зашла на кухню, накладывает обед: гречка, котлеты, немного салата скромно, без излишеств.
Вась, что делаешь? устало спрашивает она. Василий щётко над тарелками режет детские котлеты.
Им по пять лет, по половинке сытно будет, уверяет он.
Пол серьёзности в лице, разрезает котлетину, из другой тарелки целую уносит обратно на сковороду.
Ты серьёзно?
Ну да.
Вась
Мы такие же люди, как дети, говорит он, начинает резать уже её котлету. Говядина дорогая, тратить зачем? И вообще, жареное вредно. В следующий раз делай на пару: и масло не тратится. Слышала, как оно подорожало?
Дети не любят на пару, резонно возражает Ксения.
Полюбят. Привыкнут. Главное здоровье.
Ксения глядит на тарелки, на обрезанные котлетки. Даже терпение не вечное…
Конец недели. Возвращается Ольга Андреевна свекровь. На её фоне Василий кажется щедрым.
Ксюшенька, родная, встречай! Привезла мальчишкам обновки! Повезло вам с бабушкой!
Ксения только вернулась с работы, еле сдерживается. Идёт встречать.
Ольга Андреевна, а это вещи для девочки, недоумевает Ксюша, заглядывая в пакет.
Да какая разница! отмахивается свекровь, достаёт майку с «Хелоу Кити». Мальцам и кошки нравятся. Мелкие ещё, неважно какие цвета.
Конечно, Ольга Андреевна, спасибо посмотрим потом, улыбается Ксения. Про себя думает: выкину этот хлам. Девчачья, вся страшная, ещё и поношенная одежда. На огород такую стыдно.
Вась, когда мы уже уедем отсюда? Я так не могу жить с твоей мамой, устало говорит Ксения, закрывая за собой дверь спальни.
Ксюша, какие разговоры? Как накопим на своё жильё, так и съедем.
Так никогда и не накопим! Возьмём же кредит хватит на старость тянуть!
Кредит это рабство, ты что. С мамой проще, она помогает: и поесть приготовит, уберёт, закрутки свои…
Ты понимаешь, что дети в одной комнате с твоей мамой? Ещё маленькие, а что дальше? Куда им деваться, где им своё место? А мы? Уединиться невозможно, замки на дверях Ольга Андреевна ставить не разрешает «нерационально»!
Тише, свет выключи. За электричество платить скоро, вот тогда увидишь квитанцию…
Ксения застонала, уткнулась лицом в подушку. Больше не выдерживает.
Разразился скандал на следующий же день. Василий детям не разрешил смотреть «Спокойной ночи, малыши». Телевизор, мол, баловство и расход электричества. Это стало последней каплей.
Всё, хватит! плачет Ксения. Я так больше не могу! Я забираю детей, мы едем к маме! Там у них хоть комната будет!
Схватила чемодан, подзывает сыновей:
Лёша! Саша! Пошли.
Ксюша Ты куда? ошарашен Василий. Как же семья? Как же мы? Я думал, у нас всё в порядке Ты не жаловалась.
Шесть лет я все это терпела. Шампунь в канистрах, туалетная бумага самая дешевая, игрушки обноски после тебя! Я устала. Я хочу для детей обычную жизнь, не урезанную по копейке. Пусть я буду транжиркой но только не так, как вы.
Ольга Андреевна театрально хватается за сердце, не даёт сыну выйти.
Ой, Вася, сердце Не иди за ней, пусть остынет. Кому она нужна с двумя детьми
И Вася верит что жена вернётся.
Ксюш, что ты делаешь? спрашивает Лидия Фёдоровна, мама Ксении. Просто выкинь этот чайный пакетик и возьми новый
Ксения, задумавшись, третий раз заварила тот же пакетик. Мама качает головой.
Как вы вообще так жили? Я давно говорила, уходи. Это не жизнь, а мучение. Да это патология
Да кивает Ксения, достаёт из холодильника сыр, колбасу, йогурт Всё настоящее, не «дешёвое, лишь бы сэкономить». Конфеты уберу, а то мальчики всё сразу съедят
Так для этого я их и покупаю!
Лучше убери, не привыкли к обилию, сыпью покроются
Лидия Фёдоровна гладит дочь по плечу, сочувствуя.
Настала ночь. Мягкая, негромкая постель странна после скрипа старого дивана. Ксения не может уснуть, выходит на кухню. Открывает холодильник благоговеет: настоящие продукты! Дорогие йогурты, нормальный хлеб Делает себе толстенный бутерброд, ест с аппетитом. Никто не следит за ней и не считает ломтики колбасы и сыра. Йогурт пьёт прямо из бутылочки.
Божечки Как же я была глупой Как здорово не считать каждую копейку
Как она столько лет терпела? Как жила по чужим правилам? Не носила новую одежду, не баловала себя, не позволяла детям обычную радость.
Через несколько недель звонок в дверь. Ксения только проснулась. Мальчишки с бабушкой гуляют в Мариинском парке.
Кто там? Вася?! Ты здесь зачем?
На пороге стоит её муж.
Ксюш, возвращайся, пожалуйста. Мы с мамой ну, будем экономнее, конечно, но не настолько. Будем слушать тебя, ну я люблю тебя, Ксюш, приезжай, ради детей, ради семьи
Нет! И ещё раз нет! Я не вернусь. У моих детей теперь есть свои кровати, у меня своя комната. Они смотрят мультики, не пятнадцать минут, а столько, сколько захочется. Едят целую котлету, берут конфеты без ограничений. Я больше не стираю дурацкие пакеты. Я купила себе нормальный халат. Это моя жизнь, мои деньги, мой выбор. Всё. Жди повестку о разводе.
Ксения захлопнула дверь и заплакала. От жалости к себе и ушедшим годам, наверно. Да, придётся серьёзней зарабатывать, самой растить сыновей, но она теперь знает: назад ни шагу. Эта жизнь не для неё.
