Ты уверена, дочка?
Татьяна положила ладонь поверх маминой руки и попыталась улыбнуться.
Мамочка, ну честно. Я люблю его, а он меня. Мы поженимся, и у нас будет своя семья. Всё будет хорошо, пойми.
Отец вздохнул, сдвинул в сторону тарелку с недоеденным борщом, замер перед окном, будто высматривал ответ где-то во дворе. Несколько секунд тишины тянулись для Тани мучительно долго.
Тебе только девятнадцать, наконец хмуро сказал он. Надо бы об учёбе думать, о профессии, а ты про свадьбы!
Пап, я справлюсь. Татьяна старалась говорить спокойно, хотя внутри всё гудело, хотелось что-то доказать, объяснить, чтоб они увидели то счастье, которое она уже нашла. Дима работает, я учусь, нам от вас ничего не надо. Просто хотим быть вместе. Хотим семью.
Отец ничего не сказал, только печально покачал головой.
Понимала она: их это совсем не радует. Видно по тому, как отец сжимал губы, по маминым нервным движениям. Но и не запрещают, а значит знают цену запретам. Возможно, сами себя помнят в таком же возрасте.
Сыграли свадьбу в мае без пышности, но было так тепло на душе, что Таня до сих пор вспоминает этот день с нежностью. Без ресторанов, лимузинов и прочих показух. Просто родные, живая музыка, пироги с пылу с жару и их счастье расплескалось, будто в доме стало светлее.
Медовый месяц? Ах, неделя в Сочи. Дима получил отпуск с боем, да и не было у них особых сбережений. Но эта неделя осталась в памяти Таниной кусочком другого мира: подъём в полдень, завтрак на крошечном балконе под шум моря, прогулки по вечерам, чебуреки с лотка, и поцелуи до одури, словно завтра всё исчезнет.
А потом началась обычная жизнь. Настоящая без иллюзий. Съёмная малогабаритная квартира: окна продувает, соседи сверху топают, как кони на бегах. Дима уходил на работу в семь утра, Таня на пары в университет. Вечерами оба уставшие, разогревали быстро что-то из готового и укладывались спать, едва дотягиваясь друг до друга.
И в этой замотанности было всё равно что-то правильное.
Полгода спустя родители позвонили:
Приезжайте на выходных.
Таня перебирала мысли: что случилось? Но дома их посадили за стол, налили чаю, а папа молча подвинул конверт:
Это вам отводя глаза, сказал он. На свою квартиру. Пусть хрущёвка, ну хоть не платить чужим.
Таня смотрела на конверт сердце к горлу, слёзы подступают.
Пап, да ну
Надо бери, не спорь. Считай, свадебный подарок запоздалый.
Через месяц нашли «своё»: двадцать восемь метров, трёшка этаж, окна в зелёный двор. Крохотная кухня, совместный санузел. Но для Тани целая своя вселенная. Сама обои выбрала, договаривалась с рабочими, сама шторы повесила и выставила цветы в глиняных горшках.
Прошёл год, на третьем курсе Татьяна вдруг ощутила странную слабость. Сначала винила еду, потом переутомление. Купила на всякий случай тест
Две полоски, чёткие без вариантов.
Таня замерла на краю ванны, смотрела на этот тест, не веря ведь всю жизнь кувырком! Диплом через два года, только-только всё начало налаживаться Почему сейчас? Как?
Дима пришёл с работы: увидел жену, сразу понял что-то не так. Таня молча протянула ему тест.
Он смотрел, долго, молча. Потом поднял глаза и в них вдруг такое спокойствие и увереность.
Оставим, по-настоящему твёрдо сказал он.
Дим, у меня учёба, я
Оставим, и взял её за руки. Возьмёшь академ, я буду работать. Прорвёмся. Таня, это наш ребёнок.
И она тогда расплакалась на его плече от страха, от счастья, от усталости.
Академ оформили спокойно.
Мишенька родился в марте. Снег ещё грязный у дорог, но запах весны будто уже в воздухе. Три сто, пятьдесят один сантиметр. Она смотрела на этот свёрток не могла поверить: это её сын, их с Димой.
Счастье оказалось больше грудной клетки, будто выпустить некуда.
А перемены они из-под тишка всегда подбираются. Вроде ещё вчера был уют, а уже сегодня холодно, будто окна настежь.
Дима стал позже возвращаться, всё чаще усталым, нескладным. Уже прошёл мимо манежа, даже не заглянув к Мише хотя раньше первым делом подхватывал его на руки. Теперь будто ребёнка вовсе не существовало.
Ты бы хоть сына поприветствовал, не выдержала Таня однажды.
Дима поморщился, будто ей стоило бы промолчать:
Спит же. Чего будить-то?
Миша не спал смотрел глазами в точности как у отца. Но Дима не видел, или не хотел.
Потом начались отравленные замечания. То по поводу одежды, то как выглядит:
Ты что, так пойдёшь? спросил как-то, окинув взглядом.
А что не так?
Да ничего. перекривился, и не надо было больше слов.
Дальше хуже.
Ты на себя в зеркало смотрела? бросил вечером, когда Таня переодевалась. Растолстела, поплыла. Не девушка тётка.
Ударил словами резко, так, что Таня задыхаясь стояла в старой ночнушке. Да, после родов не всё вернулось, но разве можно так
Дима, я только родила недавно
Год назад уже! Другие давно стройные, а ты
Он осёкся, махнул рукой, ушёл. Миша заплакал громкие голоса разбудили.
Угомони бы его! крикнул Дима из кухни. Вечно орёт, все нервы!
Прижала сына к себе, уткнулась в родные волосы, слёзы горячие текут по щекам. Миша затих, убаюканный этим теплом. Таня всё стояла
Некому было рассказать, хоть и могла бы маме, отцу. Но стоило потянуться за телефоном, перед глазами отец: Тебе девятнадцать. Об учёбе думать. Говорили? Говорили. А она решила, что всё по-другому будет. Любовь справится
Ну что теперь? Приехать, признать вы были правы, а я глупая, только все хуже сделала? Этот разговор будто кость в горле. Сама виновата. Сама и разбирайся повторяла.
Однажды гуляла с Мишей во дворе, как всегда, потом в сквере среди кленов с облетающей листвой. Вдруг поняла: забыла ему перекус, надо домой забежать на минуту.
Открывает дверь, а в прихожей чужие лаковые туфли, красные, на каблуках.
Ноги сами несут в спальню, хоть ей страшно. Дверь приоткрыта. Там всё ясно и без слов: на их постели другая женщина, Дима даже не пытается оправдаться.
А что ты хотела? сказал он раздражённо. Сама себя запустила. Я что, должен терпеть? Мне двадцать пять, я мужик, а ты Посмотри на себя. Кому ты нужна, Таня? С ребёнком? Такие как ты только сопли разводят.
Таня держится за косяк, не может двинуться. Любовница собирает вещи, Дима криво улыбается.
Валите отсюда, говорит Таня, голос чужой, низкий. Обе. Сейчас же.
За дамой хлопнула дверь. Дима усмехается:
Не истери, все так живут. Что, трагедия? Вон у вашей матери спроси думаешь, твой дед не ходил налево? Жёны терпят. Куда денешься особенно, если с ребёнком!
Таня не помнит, как всё произошло: как одела Мишу, вызвала такси, поехала к родителям. Всю дорогу гладила сына по спине, смотрела в окно, ощущая пересохшую пустоту внутри.
Мама открыла дверь, увидела Таню, сразу всё поняла. Просто обняла, крепко как в детстве.
Мамочка, я
Тшшш, потом. Заходи.
Отец вышел, посмотрел внук на руках, дочь в слезах.
Что случилось?
Татьяна рассказала всё сбивчиво, сквозь слёзы и стыд. Про упрёки, постороннюю в постели, про кому ты нужна. Отец слушал молча. Потом встал:
Поехали.
Куда?
К нему. Мишу оставь с мамой, сама поедешь.
Дима открыл дверь как ни в чём не бывало. Отец осмотрел квартиру, повернулся к нему, и сказал тихо, спокойно:
Сейчас собираешь вещи и уходишь. Из квартиры моей дочери, которую мы с женой купили и на наши рубли ремонтировали. Здесь ты больше никто.
Дима что-то начал про нажитое вместе, про права, но отец перебил его жёстко:
Права? Давай поговорим. Про то, как ты позволял себе унижать Таню, как тащил в наш дом чужих людей. Если будешь здесь через полчаса вызываю полицию, а за адвокатов заплачу сколько нужно, поверь. Свободен.
Дима молча собрал сумку и ушёл. Таня смотрела и впервые за months дышать стало легче.
А почему сразу к нам не пришла? спросил потом отец.
Я думала вы ведь предупреждали что скажете сама виновата.
Отец просто обнял впервые за долгие годы, искренне, по-отцовски:
Ты у нас одна. Мы всегда рядом. Всегда!
Таня сгрустнула, уткнулась в чувство правильности и долго-долго плакала, отпускала боль всего этого времени.
Спустя два года она сидела на ковре в своей квартире, наблюдала, как Миша строит башню из кубиков. Рядом лежал диплом заочно и с красным, между делом, сданные госы. На телефон пришли алименты.
Миша посмотрел на неё, и улыбка выдалилась до боли знакомой, но теперь это уже не важно.
Мама, смотли!
Вижу, сынок. Красивее всех твоя башня!
Солнце затопило комнату рыжим светом. Таня смотрела на сына и улыбалась. Всё получилось не так, как мечтала тогда, но получилось.
