Васька
Оля, ты что, ума лишилась? Комендантша тебя из ПТУ выгонит за такое!
Люд, а куда мне его деть? На улицу выбросить? Жалко! Живой ведь!
Он-то живой, а вот ты… не знаю, доживёшь ли до утра, если узнают, что ты котёнка приютила.
Людочка, ну не придирайся! Это же не медведь, а всего лишь комочек рыжий. Пусть хоть немного поживёт у нас, а?
Что ты меня уговариваешь? Люба усмехнулась и, не удержавшись, погладила крошечную голову нежданного жильца. Думаешь, мне не жалко? Где ты тебя нашла, шалопайку? Худой, поди, весь, да, наверно, и больной. Голова еле держится. Сокровище!
Погоди! Оля скорей накинула длинный шарф, в который закутала подобранного зверёнка, и подняла его на руки. С дежурства шла, в парке подобрала. Лежал прямо на промерзшей дорожке. Кто его знает или из кустов сам выполз, то ли подбросили. Уже почти снегом занесло. Я бы и не заметила, если бы не рыжий. Холодный весь был, я думала всё, не дышит. А присмотрелась живой! Я его хватанула и бегом до общаги. Оля засмеялась и стала наливает домашнее молоко в эмалированную кружку. Матрёна Павловна так на меня глянула, когда я мелькнула у неё под носом, что я аж пробежала быстрее обычного.
Жди гостей, Олька, ох, жди скандала! Помнишь, как Лиза притащила щенка? Как орала-то! «Порядка нет!» Всё повторяет: «В общежитии животным не место!»
Людмила, ты не выдашь меня? Оля с тревогой оглянулась в коридоре. Если она зайдёт без меня спрячь его, ладно? Я только молочка ему подогрею и вернусь сейчас же.
Иди, иди! Люба смахнула со стола шарф с котёнком, закинула в корзину своё вязание и накрыла сверху. Я ничего не знаю, ничего не видела! пропела она шёпотом, подмигнув Оле. Давай, проветривайся!
Когда Оля исчезла в коридоре, Люба заглянула в корзинку и покачала головой:
Ну, встретилась нам удача… Рыжее чудо! Ну, дыши, малец. Оля у нас добрая, если с тобой чтобудет слёзы лить месяц. А мне ещё этого не хватало…
Котёнок молчал, еле дышал, глаза не открыл на ласковые слова, и будто не слышал хозяйку.
Комната погружалась во мрак раннего зимнего вечера, но Любе не хотелось зажигать свет. Любила она это время будто замедляется всё, в душе просторно. Какая была отрада прийти домой после смены, знать, что не спешишь никуда. Можно и почитать, и с Олей переговорить как у неё с Николаем, какие дела. Люба вздохнула. Вот кому повезло парень хороший, замуж зовёт, а у неё, у Любы, всё пусто. И кому она нужна, великая дылда… Оля невысока, приятная, косы до пояса, русалка! А Люба богатырша… Бабушка так и говорила: гляди, внучка у меня крепка, справится со всеми. Вот только женихи на таких не засматриваются в родном селе уж все парни перебрались в большие города, на работу. Зато здесь, на хлопчатобумажной фабрике, Любу ценили: Путёвку дали, хвалили за старательность. Зачем возвращаться домой? Работы нет, одни фермы. Всё прокручивая, Люба мотнула головой: Ну и пусть! Ещё найдётся мне суженый!
Оля вернулась, принесла какую-то пипетку, пыталась напоить котёнка, но тот к блюдцу не подошёл; смутно тыкался носом, сил сосать не было. Люба отложила книгу, решительно взяла котёнка:
Дай сюда!
Набрала молока в пипетку, крепко взяла голову животного, и, слегка рассердившись, приказала:
Пей, зверь! Не для того тебя тащили, чтобы тут чах!
Котёнок закашлялся, но начал пить.
Назвали кота Васькой. Матрёна Павловна, комендантка, почти год не подозревала, что в комнате три живых существа, пока не увидела, как рыжая молния проскочила сквозь форточку.
Это ещё что?!
Её истошный крик поднял на ноги всех.
Матрёночка Павловна, ради Бога! Да вы ж не знали о нём! Он мышей ловит!
Откуда у нас мыши? У нас общежитие образцовое!
Вот именно! Люба сложила руки на груди и окинула её пристальным взглядом. У нас мыши тоже порядочные и ухоженные, как все. Васька их у меня на ковре строем укладывает. Хотите, завтра покажу? Еще директора фабрики пригласят пусть полюбуются.
Людмила! Договоришься, утихомирила комендантка и обернулась к Оле. Твоими стараниями кот появился. Замуж выйдешь куда его?
Не знаю Он меня любит, но к Любе тянется Скучать будет, если я уйду
Подумаешь! вдруг засмеялась Матрёна Павловна. Ты с ним как с мужиком, ей-Богу! У котов просто кто кормит, того и любят.
А вот нет, Оля надулась. Всё равно к Любе ластится
Лиса, точно! крикнула комендантка, Ладно уж, чтобы не было ни слыху, ни духу о нём! Иначе и меня, и вас на улицу, и правильно!
Олину свадьбу отметили на славу, а Люба осталась одна с Василием. Дни потянулись как-то тоскливо, Матрёна Павловна не торопилась подселить к ней кого-то нового. Старое общежитие было на излёте все надеялись дождаться комнат в новом доме, который то строился, то замораживался. В выходные Люба ходила помогать на стройку ходила по будущим длинным коридорам, представляя, как будет здесь жить. Именно тогда-то и встретила своего «судьбоносного гостя».
Александр тоже был приезжий. Последний в семье, родителей досматривал. Похоронив, перебрался в город безо всякой крыши над головой, но зато с надеждой на новую жизнь. Девушек вокруг было много, но у него были свои виды: чтоб с приданым, квартирой, и чтоб помогала. А Люба под такие требования не подходила. Но пройти мимо красоты и силуэта богатырских плеч не смог.
Неуклюжие ухаживания Александра Любе сперва только смех вызывали.
Да куда мне с ним я его за макушку хлопать буду! Ниже меня, и вообще говорила она Оле, когда та забегала в гости.
Ну ты даёшь! Разве только рост важен? Люба, посмотрись какой он человек?
Не знаю Люба становилась серьёзной.
Оля, уходя, гладила Ваську, который к этому времени потолстел и стал важным.
Тяжело?
Да нет. Смешно, как на перроне: стоишь и думаешь вот скоро уедешь куда-то, где счастье будет.
Олины хлопоты или Любино одиночество не понятно, но вскоре Александр стал частым гостем. Васька его невзлюбил при виде Александра сразу шипел, хлестал хвостом, после гонялся по подоконнику, готовый броситься. Люба выгоняла кота на улицу, но тот возвращался только к ночи и не давался в руки. Почему Люба не понимала.
Ревнует, что ли? смеялась она на замечания Матрёны Павловны, к которой Васька стал частым гостем, если Александр бывал у Любы.
Ревнует или что-то чувствует. Люба, осторожно с ним. Город чужой, а ты одна. Подумает своё и исчезнет!
Не станет он, Матрёна Павловна, я не верю.
Видно будет, отмахивалась комендантка.
Васька оказался прав.
Сначала Люба не обратила внимания на недомогание мол, кефир прокис, грибы были старые. Неделя прошла, вторая, а спать, есть всё время хотелось. На прогулке встретив Олю с коляской, пожаловалась, и вдруг всё поняла:
Как это тебя угораздило! ахнула Оля. Срок знаешь? А ему сказала?
Люба стояла, ошеломлённая новостью, в ушах звенели мамины слова, как издалека слышался голос Матрёны Павловны: «Гляди»
И тут Люба собралась. Надо известить Александра, строить будущее одной.
А оказалось, что это будущее только её.
Извини, Люба. Это не ко мне вопрос. Как узнаю, мой ли ребёнок? Я не согласен.
Он пнул кота, который бросился защищать хозяйку и Люба, невольно, усмехнулась:
Ну и иди, Александр. Мы и без тебя справимся… Васька, не связывайся, ещё отравишься.
Люба долго сидела в одиночестве, глядя на закрытую дверь. Васька вился рядом, потом забрался к ней на колени и, мурлыча, долго не давал себя прогнать.
Погорюем и хватит. Пошли-ка чай пить. Горячий.
Сына Люба записала только на себя. На все расспросы в ЗАГСе говорила твёрдо:
Нет там никакого отца. Только мать. Это важно?
Оля собрала приданое, а Матрёна Павловна раздобыла коляску, выбивала комнату получше, но стройка опять застыла «Поживут и так» говорил директор. В комнате было холодно, но Люба не гнала кота, который сразу «усыновил» новорождённого, грел его рыжим боком. Деньги были в обрез помогали братья, без них Люба не выжила бы. Александр исчез из города, и вспоминать о нём не хотелось вовсе. Всё, что осталось, сын.
Родные прибыли в полном составе, едва Любу с ребёнком выписали из роддома.
Щёкины! Богатырём растёт! Твой весь, Люба!
Она вытирала слёзы никогда не замечала за собой такой слабости. Никто из родных не упрекнул. Жена старшего брата тихо шепнула ей под руку:
Правильно, что родила. Теперь не одна. Мужчина найдётся, Люба, поверь. Не все такие А мы поможем, вырастим Ваню.
Родня сдержала обещание: кто-нибудь да приезжал с гостинцами. Люба разбирала корзины, стирая слёзы украдкой. Оказывается, человеку мало нужно просто знать, что ты не одна.
Ясли для Вани оказались тяжким испытанием: часто болел, Люба разрывалась между домом, работой. Без помощи Матрёны Павловны и Оли она сбежала бы домой в деревню но понимала, что в селе будет стеснять семью брата. Поэтому держалась.
Сидя у кроватки сынишки, который метался от жара, Люба невольно снова и снова вспоминала несостоявшееся счастье, думала а встречается ли настоящее? Теперь уж она точно знала: не нужны ей красивые слова, нужны только добрые руки чтобы сделали чаю, сказали: «Иди отдыхай, я посижу с сыном». А потом в выходной поведут по зоопаркам, купят Ване шарик, похвалят её борщ, приколотят надоедливую полку в комнате. Вот это и есть семья.
Сон приходил к Любе налётчиком. Она засыпала сидя за столом, головой у детской кроватки.
В одну из таких ночей вся её жизнь переменилась разом.
Ваня болел третий день, температура не спадала. Участковая, жившая через двор, приходила каждый день осмотрит, покачает головой: «Организм сильный, ждём». Люба не выпускала сына из рук, мальчик то засыпал, то просыпался с плачем. Матрёна Павловна вечером принесла кастрюлю бульона, погладила Ваню и обняла Любу:
Горячий. Не падает?
Уже и не знаю, что делать
Может, так и надо? Значит, борется организм Врачи говорят.
Да понимаю Только сердце разрывается…
Переболеет! Матрёна вздохнула. Ты сама не надорвись. Поешь, ложись.
Люба кивнула, сделала компресс, пока Ваня и Васька вместе не уснули. Кот ёрзал в кроватке рядом с мальчиком, дразнил хвостом. Люба взяла кастрюльку и пошла на кухню подогреть бульон.
У плиты вдруг услышала звон, детский крик. Кинулась в комнату, сердце в пятки ушло на полу борьба не на жизнь: огромная крыса и её Васька. Кот уже истёк кровью, бок разорван, ухо в лоскутья, но бился яростно. Люба бросилась на помощь, хотела отогнать крысу, но в этот миг Васька, набравшись сил, вцепился в глотку врага И только потом, обессилев, приполз к кровати, где плакал Ваня.
Люба в ужасе кинулась к сыну в кроватке уже вторая крыса, поменьше, но злая. Люба схватила мальчика, распахнула дверь, и громко закричала:
Люди! Помогите!
Через час, согрев Ваню потеплее, они уже были у Матрёны Павловны, которая отдала ключи от своей квартиры. Весь дом на ушах стоял крысы! Давили же недавно, а опять
Матрёна пошла обработать раны Васьки.
Герой ты, Василий! Не зря я тебя уговаривала остаться! Не найти таких котов.
Кот лежал без сил, еды не хотел. Наутро, Матрёна передала, что с котом плохо Люба соскочила с места:
Где тут ветврач? Куда бежать?
По соседству ветклиника, спросишь там хорошие врачи!
Люба мчалась по снегу, в руках Васька, еле дышащий. В ветеринарке она потребовала лучшего доктора:
Спасите кота! Он мне сына спас!
Долго ли, коротко, вышел врач-гигант с басом:
Что с вашим котом?
Люба, растерявшись, дрожащим голосом:
Крысой изранен. Это не просто кот, это член семьи
Врач усмехнулся:
На помойного не похож Ваш, видно, любимчик. Не переживайте, вылечим вашего спасителя! Меня звать Иван Сергеевич, а вас?
Люба
Хорошо, Люба. Котов спасать дело серьёзное! Поможем.
Годы спустя большой рыжий кот будет ходить тихонько по детской, обходить все углы и ложиться в кроватку, где уже спят Ваня и Аленка. Мягкий теплый бок, детская ладошка в густой шерсти Василий будет мурлыкать свою кошачью колыбельную, а из коридора заглянёт Люба, обнимет мужа за плечи и улыбнётся:
Какая у нас нянька, Иван Сергеевич?
Золотой кот! посмеётся Иван, гладя по зажившему уху Ваську. Не зря ты так злилась в ветклинике иначе бы и чудо не случилось.
Васька ткнётся носом в хозяйскую ладонь, устроится рядом, обняв лапой дочку. Люба выключит свет, шепнёт мужу и прикроет за собой дверь. Её дети никогда не боялись темноты рядом всегда был старый добрый рыжий друг, а с ним уже ничего не страшно.
