Кто шептал под моей кроватью и оставил на ней следы Сон.
Любовница мужа была едва старше дочери округлое лицо, взгляд как у зайца на льду, блестящий пирсинг в носу, будто блестящий кусочек олова, сверкающий по ночам. Когда дочь порывалась тоже проколоть нос, он хлопал дверями и кричал, а тут привет, поцелуй, пирсинг на месте Сердиться на такую не получалось, да и зачем? Яна смотрела на бледно-синие ноги, короткую куртку с чужого плеча и ей хотелось зашептать как в страшной сказке: «Если планируешь рожать детей этому пустышке, купи ватник и поддевай под джинсы старые колготки». Но слова прилипли к языку, как сахар к варенью, и она промолчала. Яна передала Арине ключи, забрала сумки, набитые остатками жизни, и поплыла к остановке, сквозь снег и трещины асфальта.
Яна Евгеньевна, раздался голос Арины, именно такой, каким говорят кошки ночью, а что это за дырка под столешницей на кухне? Там кастрюли хранить?
Яна не удержалась, бросила в ответ меч-стрелу:
Обычно туда засовывала трупы Серёжиных любовниц, но ты можешь там тарелки споласкивать.
Не глядя на испуганную Арину, Яна ступила по лестнице, будто по ступеням на другую сторону жизни. Вот и всё, двадцать лет коту под хвост, мышь смылась с корабля
О том, что у Сергея появилась любовница, первой узнала дочь. Она прогуляла уроки в школе, вернулась домой, думая, что там пусто а там чайная нимфа с пирсингом, хлебала какао из её любимой кружки с собачками. Еще и тапки на ней, а папа плескался в душе. Умная Настя сразу всё просчитала, позвонила Яне и отчиталась:
Мама, у папы, кажется, любовница! Она в моих тапках! И пьет из моей кружки!
Сказка наизнанку, торт без начинки. Тогда дочь расстроилась больше не из-за измены, а потому, что кто-то посягнул на её святые вещи. Кто лежал на моей кровати, кто смял мои подушки
А Яна всё приняла иначе проще. Конечно, самолюбие трещало по швам, девушка же молодая, тонкая, как веточка, а у самой Яны уже целлюлит, тяжесть в плечах, возраст сорок зим. Но вместе с этим пришло скрытое счастье ведь сколько лет эти мутные звонки, вечные командировки «на три дня», чеки из кофеен, куда саму Яну ни разу не приглашали Поймать Сергея с поличным не удавалось ни разу, он как крысолов всё обставлял и Яна оставалась виноватой, будто сама выдумала.
Это первая! с наглой улыбкой врал Сергей. Затмение какое-то Словно метеорит прямо в голову.
Тем метеоритом оказалась работница дешёвого отеля, где Сергей ночевал. Девчонка двадцать лет, родом из Вологды. Больше ничего интересного даже мозгов не было, раз потащилась за Сергеем в Москву, сняла убогую комнату за последние рубли, пряталась по углам. Поэтому виделись у Сергея и покупаться можно, и футболку простирать. Яна недоумевала, почему её машинка всё время трещит на «быстром режиме», а не на «шерсть».
Квартира была Сергея, досталась от отца до свадьбы, а раз Яна заявила о разводе, пришлось съезжать с дочкой в бабушкину хрущёвку на окраине там окна в лес и холодильник скрипит ночью, как старый волк. Дочь упрямо возмущалась как ей теперь до школы кататься?
Так поживи с нами! буркнул Сергей, а в ответ получил хвост проклятий, длиннее МКАД. Хотя дочь имела право хоть кто-то говорил, что думает.
Поначалу всё было не очень новые пути, долгие поездки, час до работы, час до колледжа Но привыкли; Яна устроилась на другую работу, Настя поступила в колледж, куда добираться всего двадцать минут. Грустить стало некогда ремонт, экзамены, усталость замешивалась в чашке чая, а как всё пережили, то и печаль ушла за горизонт.
Арина звонила Яне пару раз спрашивала, как печь пироги, куда класть таблетки в посудомойку. Раз приехала привезла забытые фотографии, срочно понадобившиеся дочери для выпускного. Сам Сергей не мог, то ли совести нет, то ли страха много. Яна лежала с простудой, а дочь к чёрту отказалась считала, вернуться в ту квартиру опасно для психики, а информатику сдавать никто не отменил.
Миленько у вас тут прохрипела Арина, осматривая выцветшие обои и лампы, как грибы над диваном.
Яна только усмехнулась миленько, да, тут уже двадцать лет оседает её жизнь. Там всё было ново и блестяще пусть теперь другие жуют это удобство.
Прошло время, и настал странный вечер, будто февраль подкрался летом. Дверной замок клацнул.
К тебе? спросила Яна у дочери.
Настя глазами хлопнула, как крот на свету.
На пороге Арина: тушь и слёзы на лице, спортивная сумка в руках, волосы топорщатся, как у персика.
С Серёжей что-то приключилось? заволновалась Яна.
Приключилось! хлюпнула Арина носом. Я его с секретаршей застукала! Решила сюрприз сделать А он
И тут она заревела, уткнувшись в ладони, как ребёнок.
А что ты от меня хочешь? спросила Яна, догадываясь по тяжёлой сумке, что случилось.
Можно у вас переночую? У меня ни копейки нет. Завтра поеду к маме на поезде.
А на что поедешь?
Думала, вы займёте.
Яна не знала, смеяться или плакать. Но дочь решила вопрос.
Уходи отсюда! вымолвила она зло и добавила что-то, чего Яна никогда не слышала из её уст.
Яна осудила дочь взглядом.
Заходи, Арина, сказала она. Ночь на дворе, выгонять не буду.
Дальше хуже. Дочь была в ярости: либо я, либо она. Яна развела руками тебе решать, ты взрослая, хочешь езжай к папе.
Держите вашего папу подальше! Я к Наташке съеду!
Такси забракали, дочь переночевала у подруги, Арина осталась чаю, валерьянки, слова бессмысленные: ни друзей не нашла, ни работы, только новый пирсинг в языке и куча нервов. Яна заняла ей денег куда деваться? Даже на вокзал отвезла, как сонную птицу, чтобы не затерялась.
Арина благодарила, извинялась, обещала начать жизнь с нового листа учиться, не встревать больше в истории с женатыми.
Мама говорила, что я несмышлёная. Вот и выходит права была.
На поезд Яна её не провожала, рукой не махала лишнее. С дочкой помирились быстро, но та не понимала: как можно было впустить разлучницу под свой кров?
Яна гладила Настю по волосам, улыбалась в угол, шептала:
Подрастёшь сама поймёшь.
Через неделю позвонил Сергей. Мол, всё понял, Арину бросил, готов вернуться.
Рубашки кончились чистые? с усмешкой спросила Яна.
Да, вздохнул бывший муж. Она стирать не умеет, уж год как в каких-то засаленных хожу.
Яна не вернулась и не злорадствовала. Но настроение стало легким, как весенний дым улыбки появлялись как грибы после дождя. Яна завела собаку, гуляла с ней по вечерам вдоль берега реки, знакомилась с соседями один оказался симпатичен, хоть и старше лет на десять. Ну и пусть она ведь не девочка уже, жизнь плыла вперед по своему руслу.
