Ты уверена, доченька?
Ольга положила ладонь на руку матери и попыталась улыбнуться.
Мамочка, я люблю его, а он любит меня. Мы поженимся, у нас будет семья, говорила она тихо, с надеждой в голосе.
Отец, Алексей Иванович, отодвинул тарелку с остывшим борщом, тяжело вздохнул и уставился сквозь замерзшее окно на голые тополя во дворе. Он молчал долго, а Ольге казалось целую вечность.
Тебе всего девятнадцать, Оля, наконец сказал он, не глядя на нее. Надо думать об учёбе, о работе, а не о замужествах…
Пап, я справлюсь. голова Ольги гордо поднялась, голос стал твёрдым, как у взрослых. Семёну хватает зарплаты, я учусь. Мы не просим помогать нам деньгами хотим быть вместе, быть семьёй.
Отец только покачал головой и промолчал.
Родители не одобряли. Ольга это чувствовала по сжатым губам отца, по тому, как мама Лидия Степановна нервно вертела в руках уголок жаккардовой салфетки. Но и не возражали видимо, сами помнили свою молодость, понимали: запреты делу не помогут, скорее наоборот.
Свадьбу сыграли в мае, тихо, без шика и размаха. Сейчас Ольге кажется, что лучшего весеннего дня в её жизни не было никогда. Всё было просто: скромное застолье, пироги и домашний компот, разговоры до глубокой ночи в узком кругу. Но какое же счастье чувствовали тогда они с Семёном!
Мёдовый месяц провели в Крыму, в Ялте. Семён не мог позволить отпуск дольше недели, да и денег было в обрез всё ушло на скромную свадьбу. Но эта неделя была словно сон наяву: они просыпались, когда солнце уже стояло в зените, завтракали чаем с калачом на балконе, шли пешком до Приморского парка, ели горячие чебуреки на улице, весело смеялись над каждой мелочью и не могли наговориться.
Затем началась настоящая взрослая жизнь. Снятая малюсенькая однокомнатная квартира на окраине зимой дуло из старых пластиковых окон, над головой грохотали соседи, а за стеной вечно ругались. Семён уходил на работу затемно, Ольга бежала на учёбу в институт, вечерами они встречались уставшие, разогревали котлеты и макароны и засыпали, едва успев пожелать друг другу спокойной ночи.
И в этом ежедневном круговороте было что-то правильное, настоящее.
Через полгода, в декабре, родители позвали их «на чай в субботу». Ольга сразу забеспокоилась, перебирала в голове тревожные варианты. Но всё было проще. Усадив за кухонный стол, Лидия Степановна принесла вазу с зефиром, а Алексей Иванович молча подвинул к ним толстый конверт.
Это вам, сказал отец сурово. На первый взнос за свою квартиру. Хватит людям деньги отдавать
Ольга чуть не расплакалась. Смотрела на конверт, полный новых купюр пятитысячные, десятитысячные и не могла заставить себя дотронуться.
Папа, ну зачем шептала она, но он только махнул рукой:
Не спорь! Считай, к свадьбе подарок. Да, немного запоздалый.
Через месяц купили маленькую «двушку»-хрущёвку, двадцать восемь метров на третьем этаже. Крошечная кухня, совмещённый санузел, окна выходят на детскую площадку. Для кого-то так себе, для Ольги целая Вселенная. Лепила своё новое счастье на каждом шагу: сама выбирала обои, договаривалась со строителями, покупала цветы в горшках на рынке и с улыбкой разворачивала свои вещи в новом доме.
Прошёл год. Ольга училась на третьем курсе и вдруг начала плохо себя чувствовать: тошнила по утрам, голова кружилась Думала, от сессии. Купила тест, вроде для галочки и две полоски сразу, ярко, безошибочно.
Ольга долго сидела на краю ванной, сжимая в руке пластинку: всё, жизнь теперь навсегда другая. Учёба почти закончена, только устоялись с Семёном Почему сейчас?
Семён понял, что что-то случилось, с порога. Ольга молча протянула ему тест. Он смотрел на него несколько долгих минут, потом поднял глаза:
Оставим, сказал коротко, твёрдо.
Семён А если я не справлюсь? Я ведь учусь
Возьмёшь академический. Я стану работать на двух работах, если понадобится. Мы справимся. Это ведь наш с тобой ребёнок, Оля.
Она плакала, уткнувшись ему в плечо: от страха, от неведомого счастья и бессилья. А главное от благодарности мужу.
Оформлять академический отпуск оказалось несложно.
Мишенька родился в марте, когда под окнами ещё валялись серые снежные сугробы, а в воздухе уже пахло весной и надеждой. 3,2 килограмма, 51 сантиметр. Ольга не могла поверить, что этот плачущий комочек её сын.
Счастье накрыло её целиком, до слёз.
Но к переменам человек привыкает не сразу. Сперва всё шло хорошо, но потом Семён начал задерживаться на работе всё дольше. Сначала на полчаса, потом на час-два, потом и вовсе перестал объяснять свои поздние приходы. Раньше он первым делом бежал к сыну, целовал в макушку, возился, играл. Теперь проходил мимо кроватки, будто в доме нет ребёнка.
Ты бы хоть поздоровался с сыном, однажды не выдержала Ольга.
Он же спит, не буду будить, отмахивался Семён.
Миша не спал. Он смотрел на отца взрослыми, карими глазами, и Ольгу жгло изнутри, как несправедливо тот делает вид, будто ребёнка не существует.
Потом стали появляться злобные замечания. Сначала мимоходом, Ольга старалась не обращать внимания.
Ты в этом собралась выходить на улицу? однажды процедил он, внимательно осмотрев её.
А что не так? растерялась она.
Да просто… недоговорил, скривив губы.
С каждым днём становилось хуже. Постепенно поднялся градус хамство росло.
Ты себя вообще в зеркало давно видела? бросил он однажды вечером. Уже не знать, на кого похожа: за год после родов располнела, как бык, уже лет пятьдесят дай.
Ольга стояла в своей старой ночнушке и не знала, что ответить. Да, фигура после родов не восстановилась, времени на себя катастрофически не хватало так разве он не понимает?..
Семён, я только родила, её голос был шёпотом.
Год назад! Через три месяца у других уже осиная талия!
Он ушёл на кухню, а Миша заплакал в кроватке. Ольга взяла сына на руки, прижала к груди, слёзы потекли будто сами по себе, падая на залежавшийся коврик.
Некому было рассказать. Родителям как признаться, что они были правы, а она ошибалась? Что мать предупреждала: надо бы подождать А теперь что? Возвращаться к ним с поникшей головой, услышать: «А мы тебе что говорили»?
В сердце росла тяжёлая стена стыда и одиночества.
Однажды, собирая Мишу гулять, Ольга на мгновение забыла детское пюре вернулась домой. На пороге незнакомые женские туфли, лакированные, на шпильке, ядовито-красные.
Ольга словно в бреду шагнула в коридор. Дверь спальни была приоткрыта. На её постели сидела чужая молодая женщина, а Семён стоял рядом и даже не постарался скрыть происходящее.
А что ты хотела? раздражённо спросил он, даже не поднимая глаз. Сама виновата, себя запустила я что, терпеть должен? Мне двадцать пять, а жена как бабка…
Ольга стояла, цепляясь за косяк, женщина спешно собирала вещи.
Уходи, чужим, низким голосом приказала она.
Когда любовница ушла, Семён даже не пытался оправдываться:
Чего орать, буркнул он. У всех так, ни ты первая, ни ты последняя. Кому ты нужна теперь, Оля, с ребёнком на руках? Терпи, как другие. Или думаешь, у твоей матери или бабки было иначе?
Ольга ничего не ответила. Просто собрала малыша, вызвала такси и, не помня себя, продиктовала адрес родителей.
Дверь открыла мама. Увидела дочку и без слов прижала к груди, как тогда, когда Оля маленькой прилетала с разбитыми коленями.
Мам, только и смогла выговорить Ольга.
Всё потом скажешь, Лидия Степановна ввела их на кухню.
Отец зашёл с двора. Выслушал Ольгу, молча, сжав губы в узкую линию.
Поехали, коротко бросил он, надевая куртку.
Куда? не поняла Ольга.
К нему. Мишу с матерью оставь.
Дверь открыл Семён: встретил с таким видом, будто ничего не случилось.
Собирай вещи и уходи, твёрдо сказал Алексей Иванович, зайдя в квартиру. Квартира куплена на наши с женой деньги. Ты здесь больше не живёшь.
Семён хотел что-то выкрикнуть про совместную собственность, но отец Ольги только медленно шагнул к нему:
Можешь об этом забыть. Или я теперь решу иначе в любом суде. Двадцать минут на сборы. Не будет вызову полицию. Я, сынок, на адвоката найду.
Семён ушёл, хлопнув дверью.
Почему сразу не пришла? мягко спросил отец, когда остались вдвоём.
Боялась… Думала, скажете, сама виновата… шмыгнула носом Ольга.
Ты наша дочка. Нет вины у тебя за его подлость. Для родителей дети навсегда дети. Запомни это, сказал Алексей Иванович и обнял крепко.
…Прошло два года. Ольга сидела на полу своей, теперь по-настоящему СОБСТВЕННОЙ квартиры, смотрела, как Мишенька уже большой, уверенный строит из кубиков кремлёвскую башню. На тумбочке лежал диплом с красным уголком. На телефоне пришло сообщение о поступлении алиментов.
Миша поднял голову, улыбнулся так же, как когда-то улыбался его отец, но теперь Ольга воспринимала это спокойно.
Мамочка, смотли!
Вижу, мой хороший. Какая же красивая башня вышла!
Тёплый закат заливал комнату багровым светом. Ольга смотрела на сына и понимала: всё сложилось. Не так, как мечтала, но по-настоящему.
