Глеб, возьми только немного. Упакуй нам в дорогу свой фирменный пирог и пару банок варенья, лениво протянул Глеб с улыбкой, отпирая дверь.
Любовь, глядя на пришедшего, не могла поверить в его наглость. Как он может столь без стеснения просить?
В голове крутились мысли о том, как она старательно готовила этот пирог, как привела дом в порядок к их приезду.
А теперь Глеб, который за всю неделю не поднял ни одного инструмента, сидит в тени и требует «на вынос».
Любовь бросила взгляд на Артёма, будто бы тот даже не замечал, как ведёт себя брат.
Глеб, ты не слишком многого просишь? спросила Любовь, стараясь сохранять спокойствие.
Да брось, Любовь! отмахнулся он, не обернувшись. Мы же родные, должны делиться. А у тебя тут же целая гривна!
Внутри Любови вспыхнула смесь неприязни и гнева.
Тот небольшой домик у озера, купленный три года назад, стал для неё и Артёма настоящим убежищем.
Летом здесь не было ленивых дней: ранние подъёмы, прополка, сбор ягод, уход за курами, заготовки на зиму. Любая помощь стоила бы золота.
Поэтому требование Глеба прозвучало как обида. Он не видел а может, и не хотел видеть весь их труд.
Для него этот домик был просто бесплатным курортом, а Любовь с Артёмом обслуживанием
Всё началось три недели назад, когда Глеб позвонил и предложил «завернуться к нам, помочь по хозяйству, а заодно отдохнуть на природе».
Слова прозвучали неожиданно. Глеб и его жена Ольга были городскими людьми до мозга костей: вечеринки, бары, кино, шоппинг в выходные.
Помочь? переспросила Любовь с лёгким сомнением.
Но Глеб уже захлёбывался:
Да ну! Мы же семья! И вам легче, и нам свежий воздух на пользу. Я давно хотел собрать малину, баню накалить
Любовь, положив трубку, ещё долго сидела на веранде, перебирая пальцами ткань фартука.
Она знала характер Глеба он любил обещать, но редко исполнял. В душе Любовь сомневалась, но Артём, услышав новость, загорелся:
Ну, может, хотя бы ягоды соберём. А там, смотри, и за забором брат мне поможет.
Последующие дни Любовь провела в хлопотах, будто к ней сам президент пришёл.
Она стирала и гладила постельное бельё, готовила чистые полотенца. Съехала в Киев за продуктами: свежая рыба, мясо для шашлыка, фрукты, сладости чтобы гости почувствовали себя желанными.
Может, всё будет нормально, говорила себе Любовь, вывешивая полотенца. Если хоть немного помогут, уже будет хорошо.
Когда Глеб и Ольга наконец приехали, Любовь встретила их улыбкой, стараясь скрыть сомнения.
Родственники выглядели расслабленными, будто только что вернулись с курорта.
Ну вот и мы! радостно воскликнул Глеб, раскинув руки.
Любовь натянула улыбку и пригласила их к столу. На веранде уже ждали салаты, горячие пирожки и холодный компот.
Первые полчаса они болтали, обменивались новостями, а затем Артём осторожно озвучил план на ближайшие дни.
Завтра начнём с скашивания сенов, а потом соберём ягоды. Дел много, но вместе справимся.
Конечно, конечно, кивнула Ольга, но в её глазах Любовь увидела лёгкое удивление и даже тень растерянности, как будто слово «сенокос» ей чуждо.
Любовь уловила взгляд и в груди колкнуло предчувствие: «помощь» может оказаться иллюзией.
Первый день прошёл в праздничной атмосфере. Любовь старалась не думать о высокой траве, полунице, заросшей сорняками, и о том, что в сарае ждут ведра с яблоками.
Глеб был в ударе: громко рассказывал анекдоты, клал семена, хвастался, что «устал от города» и «такое счастье выбраться в природу».
Ольга в новом сарафане позировала на фоне заката и озера, делая десятки фото.
Артём улыбался ему было приятно, что брат наконец приехал, и он надеялся, что теперь «работа пойдёт быстрее».
Но уже на следующий день настроение начало меняться.
Любовь проснулась на рассвете от крика петуха, надела резиновые сапоги и вышла во двор. Роса блестела на траве, воздух пахнул свежестью и сеном. Куры суетились, требуя корма.
Любовь накормила их зерном, и в тот момент её взгляд скользнул к окну гостевой комнаты: шторы были закрыты.
К восьми утра Любовь уже накормила птиц, собрала ведро зелёных огурцов и полила грядки.
Артём вышел с чашкой чая и сообщил:
Глеб с Ольгой уехали в город, говорят, срочные дела.
Любовь кивнула молча, хотя внутри чтото резко застрелило. Она надеялась, что «помощники» хотя бы после завтрака присоединятся.
Вернулись они только к вечеру, сияющие и довольные. Глеб вывалил из багажника пакеты с чипсами, газировкой и пивом, как будто совершил подвиг.
Любовь, у тебя тут прямо санаторий! воскликнул он, опустившись в кресло на веранде. Всё само делается!
На следующий день раздражение Любови росло. Она косила траву в одиночку, тащила тяжёлые ведра, мыла пол, готовила обед.
Глеб лежал в гамаке, лениво листая телефон, и жаловался на головную боль.
Наверное, простудился. Остыну сегодня.
Ольга растянулась на пляжном полотенце у воды, делала селфи. В её соцсетях появились новые подписи: #СельскийРелакс, #ЖизньПрекрасна, #ОтдыхНаПрироде.
С каждым днём Любовь становилась всё более уставшей и раздражённой. Она вставала в пять утра, а ложилась после полуночи, моет посуду и убирал после «гостей».
Гости даже не предлагали помочь они искренне считали, что их присутствие уже подарок.
Мы же к вам в гости приехали, удивилась Ольга, когда Любовь попросила её помочь с посудой. Неужели гости должны работать?
С этого момента улыбка хозяйки стала натянутой, а любые просьбы гостей словно удар по терпению.
Внутри медленно, но неизбежно, дело шло к перелому: гостеприимство подходило к концу.
На пятый день Любовь больше не могла молчать. Она ощущала, что раздражение, накопившееся с момента прибытия гостей, достигло предела.
Весь день она рубила в огороде, полола грядки, тащила ведра с водой, под звуки смеха, доносящиеся с веранды, где Ольга, растянувшись в шезлонге, болтала с подругами.
Когда Артём вернулся с поля, уставший и запылённый, Любовь встретила его серьёзным взглядом.
Я больше так не могу, сказала она. Они даже посуду не убирают! Сегодня Глеб попросил постирать его рубашку, а Ольга заявила, что «завтрак простой».
Артём кивнул, и они решили вечером привлечь гостей к завтрашней работе: Глеб, наконец, поможет Артёму чинить забор, а Ольга займётся прополкой клубники.
Любовь надеялась, что хотя бы так гости поймут: отдых хорош, но хозяйство само себя не обслужит.
Глеб, завтра нам нужен ремонт забора, сказал Артём за ужином. Поможешь?
Конечно, конечно, отмахнулся он, жуя шашлык и не отрывая взгляда от телефона.
Было ясно, что его больше интересует переписка, чем дело на участке.
Утром Артём встал рано. Воздух был свеж, пахло сеном и росой. Он достал из сарая инструменты, проверил доски и гвозди, даже заварил крепкий чай для брата, чтобы день начался дружно.
Он постучал в дверь гостевой комнаты. Тишина. Постучал ещё раз, громче. Ответ лишь шорох работающего кондиционера. Открыв дверь, он увидел пустую комнату.
На тумбочке лежала записка:
«Мы в городе, вернёмся к вечеру! Ужинаем барбекю!»
Вечером Глеб и Ольга вернулись, нагруженные пакетами с мясом, пивом и сухой рыбой.
Смеялись, обсуждали «ужасные пробки» и жару. Любовь, измотанная, еле держалась у ворот.
Мы договаривались о работе на участке, сказала она.
А, дада, недбало ответил Глеб, размахивая пакетом с мясом. Завтра точно помогу! Обещаю.
Но утром седьмого дня он объявил:
Нам срочно нужно уезжать. Жаль, что не успели помочь!
И тут же добавил, улыбаясь:
Любовь, упакуй нам в дорогу свой фирменный пирог и пару банок малинового варенья. Оно просто восхитительно!
Любовь почувствовала, как внутри закипает злость. Неделя тяжёлой работы рассветы в огороде, бесконечное готовление, стирка, уборка и забота о неблагодарных гостях всё это вылилось в твёрдое «нет».
Мы ничего вам не дадим, сказала она, стараясь говорить ровно, хотя голос всё равно задрожал. За неделю вы ни одной работы не сделали.
Глеб замер, не веря своим ушам. Лицо покраснело, глаза сузились.
Вот какие вы! крикнул он, голос застрял в крике. А как же гостеприимство? Мы же пришли с душой!
С какой душой? не выдержала Любовь. Вы приехали отдыхать за наш счёт! Я одна работала, пока вы валялись в гамаке и катались по магазинам!
Артём, обычно избегавший ссор, встал рядом с женой, положил ей руку на плечо и, глядя прямо в глаза брату, спокойно, но твёрдо сказал:
Глеб, ты сам предлагал помощь. А в итоге вы только ели, пили и жаловались на жару.
Что ты несёшь, Артём! взорвался Глеб, сделав шаг вперёд. Мы родные! А ты что, за еду деньги требовал! Стыд тебе, брат!
Ольга, стоявшая у входа, громко вздохнула, подняла руки к небу, словно демонстрируя своё презрение, и, сжав губы, пошла к машине.
Она села в неё и громко хлопнула дверью. Ольга была возмущена тем, что вместо «семейного приёма» они получили скандал.
Поехали, Глеб! крикнула она из машины. Нас здесь не ценят! А ещё семья называется
Глеб повернулся к Артёму и Любови. Хотел чтото сказать, но лишь отмахнулся, как от всех оскорблений, и быстрым шагом направился к машине.
Он громко хлопнул багажником, обидно садясь за руль.
Лицо его исказила ярость, в глазах смешались удивление и обида, будто мир вдруг стал к нему несправедлив.
Он крикнул через плечо:
Продавайте же свои пироги! выкрикнул он, уже закрывая двери. Больше к вам не приедем!
Когда автомобиль исчез за поворотом, Любовь и Артём остались на веранде. Они ощутили облегчение, но вместе с тем усталость от эмоционального напряжения.
Артём тяжело вздохнул и опустился на ступеньку.
Опыт дорогой, но полезный, сказал он, глядя на жену с пониманием. Больше к нам «на хлеба» не приедут.
Любовь кивнула, понимая, что урок был действительно ценен.
Вечером они прошлись по участку, оценивая объём работ, которые ещё предстояло выполнить.
Забор всё ещё требовал ремонта, клубнику нужно было прополоть, а сенокос оставался незавершённым.
Идя по тропинке, они слушали вечерние звуки сада. Любовь поймала себя на мысли, что усталость от тяжёлой работы приятнее, чем усталость от чужой наглости.
Вечером они зажгли баню, заварили чай с малиновым вареньем тем самым, которое так настойчиво просил Глеб.
Смотрели они на озеро, и Любовь ощутила, что их маленький домик вновь стал их тихим миром.
Отныне будем принимать гостей только тех, кто приходит с граблями, а не с телефонами, сказала Любовь, и они оба рассмеялись, понимая, что в жизни главное взаимопомощь и уважение.
