Любовь без лишних слов Анюта вышла из избы с тяжёлым ведром корма для свиней и сердито прошла мимо мужа, Гены, который уже третий день не мог оторваться от своего колодца. Вдруг решил резьбой его украсить — красота, мол, нужна, будто дел больше нет! Жена за хозяйством хлопочет, скотину кормит, а он со стамеской и опилками возится, глядит на неё с улыбкой. Вот такое счастье: ни ласкового слова не скажет, ни кулаком не грянет, просто молча работает, иногда только заглянет в глаза да косу ладонью проведёт — вся и нежность. А так Анюте хочется — и чтобы «зоренькой» называли, и «лебёдушкой»… Задумалась она о своей женской судьбе, да чуть не упала через старого Бульку. Гена сразу подхватил жену, на пса строго посмотрел: — Чего под ноги лезешь, хозяйку покалечишь. Булька виновато утащился в будку. Анюту снова поразило, как животные понимают мужа. Спросила как-то, а он и отвечает: — Люблю я их, вот они и отвечают. Анютка тоже мечтала о любви — чтобы на руках носили, в ухо шептали, цветы на подушку клали… А Гена скуп на ласку, и Анютка уже подумывала: а любит ли он её хоть немного? — Бог в помощь, соседушки, — из-за забора крикнул Василий. — Гена, всё чудишь? Кому твои узоры нужны? — Хочу, чтоб дети мои на красоту глядели, хорошими людьми выросли. — Детей-то ещё родить надо, — весело сказал Василий и подмигнул Анютке. Гена оглянулся на жену, а та, смутившись, в избу поспешила. Не спешила она детей рожать: молода ещё, да и муж ни рыба ни мясо. А сосед — статный, плечистый, Гена тоже хорош, но тот прям красавец! Как встретит — «Росинкой» назовёт, «Солнышком»… На душе у Анютки щемит, но она от него уходит, обеты хранит — мать с отцом всю жизнь душа в душу, и она семьи бережётся. Но отчего так хочется выглянуть в окно, да глаза с соседом встретить? Наутро встретила у калитки Василия: — Анюта, голубушка, чего ж ты меня стороной обегаешь? Не налюбуюсь на тебя, голова кругом… — Приходи ко мне на зорьке, как твой на рыбалку уйдёт. Я тебя лаской закружу… Анютка запылала до ушей, сердце трепыхается. Мало ли… Но не решилась. Вечером Гена баню истопил, и Василия попариться позвал. Сидят, парятся, Анютка им самогоночки и закуски поднесла, да вспомнила про огурчики в погребе. Уже поднимается, а из приоткрытой двери голоса донеслись. — Да решись ты, Гена, — нашёптывает Василий. — Пошли, вдовушки такие ласковые… Не то что твоя Анюта, мышка серая. — Нет, — тихо, но твёрдо говорит Гена, — не нужны мне красавицы. Анютка у меня самая прекрасная на свете. Во всём мире нет цветочка краше. Глядя на неё, и солнышка не вижу — только любимые глаза. Любовь во мне через край, но слов ласковых не найти… За это она на меня в обиде, и я боюсь её потерять — не проживу без неё и дня. Анютка слушала, затаив дыхание. Потом зашла, гордо голову подняла: — Иди, сосед, к своим вдовушкам, а у нас с мужем важнее дела. У нас дети ещё на красоту Генину не смотрели. Прости меня, родной, за глупые мысли, счастливой была, а не замечала… Пойдём, нам время терять больше нельзя… Утром на зорьке Генка на рыбалку не пошёл.

Любовь не для витрин

Анютка вышла из деревянного дома с полным ведром помоев для свиней и, хмурясь, прошла мимо своего мужа Геннадия, который уже третий день копался у колодца. Видите ли, ему захотелось скворечник вырезать на срубе, чтоб у всех, как у людей! Вся в заботах по хозяйству жена, скотину кормит, а он стоит там со своей стамеской, в опилках, и только и делает, что глупо улыбается. Вот уж послал Господь мужа ни ссоры, ни страсти: молча работу свою работает, разве что иногда подойдет да по косе широкой проводит вся любовь.

А ей ведь так хочется, чтобы и «голубушка», и «рожка на головке», и разговоры по душам Эх, тяжелая женская доля! Усвистела бы обратно в дом, да споткнулась через старого Барсика пса ихнего. Тут же Генка подскочил, подхватил жену крепко за талию и на собаку строго глядит:

Ты чего хвостом тут виляешь? Смотри, не покалечь хозяйку!

Барсик даже ушами прижал, поплелся в будку, а Анютка опять удивилась: как это звери мужа слушают чуть не лучше, чем она сама. Спрашивала его как-то, а он лишь плечами пожал:

Люблю я их, вот и вся наука.

Анютка вот тоже о любви мечтала. Чтобы носили на руках, и песенки у окна, и цветы хоть ромашку утром к подушке А ее Генка на ласку скуповат уж начала подумывать: а любит ли этот муж ее вообще?

Забор переклинил сосед Василий, лукаво подмигивает:

Здорово, соседи! Ну чего, Генка, всё художества свои корчишь? Такое впечатление, будто без этих завитушек жизнь не та.

А зачем жить без красоты? Пусть дети когда будут пускай радуются, ровно отвечает Генка.

Да детей еще нарожать надо, хохотнул Василий, и поглядел на Анютку, что покраснела и поспешила в дом. Дети… Она и правда не спешила: молодая еще, красивой себя считает, и вообще хоть бы для себя пару лет пожить! И муж ни рыбка, ни мясо. А вот сосед хорош: ладный, плечистый, Генка и рядом не стоит. А уж как разговаривает будто майский ветер: «Солнышко, ты моё чистое» Вся душа в пятки, но Анютка своей верности держит рубеж: уж замуж выходила на всю жизнь, как мама с папой жили.

А всё равно так и тянет глазком на Василия взглянуть

Наутро, выгоняя бурёнку, как раз у ворот и столкнулась с соседом:

Анютка-красавица, отчего жуешься мимо меня? Или боишься? На тебя гляну сразу в груди подламывает, прошептал он. Приходи как-нибудь на зорьке, как твой муж на рыбалку уйдёт Я уж тебе такого покажу век не забудешь!

Анютка аж зажглась вся, щеки пунцовые стали, сердце мелькнуло, но только шаг ускорила, промолчала.

Ждать буду, бросил ей вслед Василий.

Весь день этой мысли крутились в голове у Анютки. Да любовь да ласка нужны, да и Василий какой загляденье Может, решиться? Или не стоит? До зорьки ещё далеко

Вечером Генка баню затопил и соседа позвал. Тот прибежал свою топить лень, зачем дрова лишние переводить. И давай друг дружку берёзовым веником хлестать взаподлицо, на славу! Устали в предбанник вышли посидеть.

Анютка им графинчик рюмашечный самогона на стол, закусочки печеницы, и, вспоминая про солёненькие огурцы, спустилась в погреб. Только поднялась, а тут из чуть приоткрытой двери слышит разговор:

Ты что, Генка, женский праздник никогда не справляешь? Пошли в город, там вдовушки рай земной! На ласку не пожалеют, и все красавицы. Не то, что твоя мышь серая!

Не нужен мне никакой рай, отвечает тихо и серьёзно Генка. Моя Анютка мне всех милей. Нет в деревне цветка прекрасней её, ни ягодки слаще. Я только на неё гляну солнца не вижу! Люблю, а сказать не умею, вот и всё. Сердце щемит боюсь, что не разглядит она того… Не дай Бог без неё и дня прожить не смогу.

Анютка, как услышала аж остановилась, тает, в груди ёкает, слёзы сами катятся. А потом взяла себя в руки, уверенно вошла к мужчинам:

Ну, Василий, дуй-ка ты к своим вдовушкам! А у нас с Генкой хлопоты поважнее некому ещё на твоё резное смотреть! Прости меня, мой милый, за глупые мысли и близорукость держала счастье в руках, а не замечала. А теперь пойдем, пока не поздно жизни мало.

Наутро, при первой зорьке, Генка и на рыбалку-то не пошёл: всё на жену любовалсяГенка засмущался, как мальчишка, ладонь по заусенцу провёл, а потом крепко обнял Анютку так, что и сама развеялась по его рукам, словно теплом укуталась. Василий отмахнулся с показной важностью, но долго ещё слышали они его шаги за двором.

Войдя в дом, Анютка вдруг заметила: на подоконнике лежит ромашка аккуратная, шепчет светом белым. Стало ясно: не нужны ей витрины, не нужны громкие слова, если счастье прячется в тихой заботе, в простых венчиках нежности и в тёплых ладонях. Генка на миг смутился, но увидел блеск в её глазах и улыбнулся уверенно.

За окном закат алел, будто кто-то разлил малиновое варенье по небу, а в доме пахло счастьем нехитрым, зато настоящим. Анютка прижалась к мужу, и вдруг захотелось ей петь, как в детстве: напевать что-то своё родное да уютное.

Генка, шепнула она, давай завтра на зорьке вместе выйдем к реке. А скворечник потом для радости.

Он только кивнул, а сердце у обоих билось тихо и счастливо ведь любовь, как оказалось, не для витрин, а для двоих, кто расслышал друг друга в тишине домашнего вечера.