Любовь с горечью русской полыни

ЛЮБОВЬ С ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ
Их любовь не пахла розами и медом, а сухой пылью просёлочной дороги и раздавленной травой полыни. В деревне под Нижним Новгородом говорили если сойдутся, мир треснет, если разойдутся, лес выгорит дотла.
Анастасия была травницей в третьем поколении. Она знала шёпот каждой травинки и умела залечивать самые упрямые раны. Её руки были всегда тёплы, а от одежды исходил запах тимьяна и берёзовых почек.
Владимир был чужим колдуном, чья сила не рождалась из шепота земли, а из суровых команд ветрам и огню. Его магия была остра как нож и холодна как вода московской проруби в Крещение.
Они столкнулись в пасмурный осенний вечер, когда оба искали одно и то же ведьмин корень, цветущий лишь раз в десятилетие и хранимый глубоко в лесу.
Не трогай, голос Анастасии разорвал тишину, он не для твоих алчных рук, темный маг. Земля даёт корень для исцеляющих, а не для твоих чар.
Лечение всего лишь отсрочка, травница. Я хочу знать суть вещей, с усмешкой ответил Владимир, даже не взглянув на неё.
Враги они друг другу не стали, но друзьями быть не могли. Их притягивало друг к другу наперекор всему. Это была любовь-соперничество вечный спор между «созидать» и «властвовать».
Она приносила ему дикий мёд и настои от бессонницы, когда магия начинала выжигать его изнутри, а он оставлял на её подоконнике редкие самоцветы, в которых, казалось, заключён блеск ночных звёзд. Чтоб не было темно долгими зимними ночами.
Но горечь полыни всегда витала рядом. Анастасия видела, как Владимир черпает силы из пустоты, и это пугает её. А Владимир злился на её мягкость, считая, что она дарит свои способности без благодарности.
Однажды в деревню пришла эпидемия. Болезнь не выбирала между добрыми и злыми. Анастасия жертвовала последними силами, забирая лихорадку в себя, а Владимир впервые испытал страх не за мир, а за неё.
Чтобы спасти её, ему пришлось совершить то, что ненавидел больше всего отдать свою магию самой земле, чтобы она питала истощённую травницу.
Когда Анастасия открыла глаза, Владимир стоял у окна. В его волосах промелькнула седина, а в руках больше не сиял огонь.
Зачем? прошептала она.
Полынь горька, Настя, тихо ответил он, не оборачиваясь. Но без этой горечи всё сладкое становится просто пылью. Я выбрал тебя, а не вечность.
Они остались вдвоём на краю леса. Она по-прежнему лечила людей, он учился слышать шёпот трав, который раньше заглушал своей силой. Их любовь так и осталась непростой, колючей и терпкой, как аромат полыни по вечерам. Но никто из них не променял бы эту горечь на самый сладкий мёд.
Они поселились в старой избе на самом краю Малого Тупика места, куда не решались заходить ни лесорубы, ни деревенские бабки.
Владимир, потеряв способность призывать грозы, открыл в себе новый талант чувствовать металл. Он стал кузнецом, ковал ножи, которые не тупились годами, и подковы на счастье. В каждом ударе молота звучало эхо былой бури, превращённой в созидание.
Анастасия посадила маленький сад, где рядом росли смертельно опасный аконит и целебный шалфей. Она больше не боялась тьмы Владимира знала: самая плодородная почва чёрная.
Их любовь не стала «сахарной». Это была жизнь двух сильных людей, которые привыкали друг к другу, словно два гранитных жернова.
Владимир иногда пытался сломать ситуацию своей волей. Когда засуха угрожала саду, он часами сидел на пороге, сжимая кулаки, пытаясь выжать из пустоты хоть каплю дождя.
Не мучайся, тихо говорила Анастасия, кладя руку ему на плечо. Земля не рабыня. Проси её, а не приказывай.
Я не умею просить, ворчал он в ответ.
Но вечером они вместе носили воду из дальнего колодца, и в этом было больше магии, чем в любых заклинаниях.
К их дому часто приходили тени. То бывшие ученики Владимира, желающие вернуть мастера в круг магов, то больные, которых Анастасия не могла исцелить одна.
Однажды к ним пришёл старый враг Владимира колдун в чёрной тёплой шубе.
Враг не хотел убивать он требовал вернуть магии то, что Владимир одолжил. Потребовал голос Анастасии в обмен на силу Владимира.
Владимир взглянул на свои натруженные ладони, потом на Анастасию, которая варила полынный отвар у печи. Она не просила защиты просто смотрела с бесконечным доверием.
Сила, купленная молчанием любимой, не сила, а рабство, сказал Владимир.
Он не применил заклинание. Просто взял тяжёлый кузнечный молот и вышел за порог. Говорят, той ночью лес сотрясался не от магии, а от гнева простого мужчины, защищающего свой дом. Тень ушла.
Они состарились красиво. Волосы Анастасии стали белыми, как цветы черёмухи, а борода Владимира поседела, словно холодный пепел.
Говорят, когда пришёл их час, они не ушли в мир иной по отдельности. Просто в период цветения полыни ушли в лес. А на том месте выросли два дерева могучий дуб с глубокими корнями и гибкая ива, обвивающая ствол.
Если взять листок с этой ивы, на губах ощущается горечь горечь настоящей любви, которая сильнее любой магии.