Людмила, ты, что, с ума сошла на старости лет! У тебя же уже внуки в школу ходят, какая свадьба? так сказала мне моя сестра, когда я сообщила ей новость о том, что выхожу замуж.
Но что тянуть? Через неделю мы с Анатолием подаём заявление в ЗАГС, и я решила всё же рассказать об этом сестре. Конечно, на праздник она не приедет: мы живём на разных концах России. Да и гримасничать и устраивать шумные застолья с криками «Горько!» в мои 60 лет я не собираюсь. Тихо распишемся и дома вдвоём посидим.
В принципе, можно бы и не жениться, просто так жить но Анатолий настоял. Он у меня кавалер старой закалки: дверь всегда перед дамой откроет, из машины поможет выйти, пальто подаст. Нет, без штампа он не согласен прямо так и сказал: «Я что, мальчишка, что ли? Мне нужны серьёзные отношения». А для меня Толя и правда словно мальчишка, хоть и с сединой. На работе его только по имени-отчеству зовут, уважают, строгий, серьёзный. А как со мной рядом сразу будто лет сорок сбрасывает: подхватит меня и закружит прямо посреди улицы. А я хоть и радуюсь, а всё равно смущаюсь народу-то вокруг полно. Говорю ему: «Ну что ты, люди же смотрят!» А он отвечает: «Какие люди? Кроме тебя, никого не вижу!» Когда мы вместе, у меня такое чувство, будто вся планета только для нас двоих.
Но есть у меня сестра, Татьяна, ей-то обязательно всё надо рассказывать. Боялась, конечно, что Таня, как остальные, будет осуждать а мне так нужна была её поддержка. Собрала волю в кулак, набрала её номер.
Людочка-а, протянула она с изумлённым голосом, когда я сказала, что собираюсь замуж, только год прошёл, как Витю похоронили, а ты уже себе нового мужчину нашла! Я ожидала, что Таня удивится, но не думала, что больше всего огорчит не сама новость, а память о покойном муже.
Танюш, я помню, перебила я её. А кто сроки-то устанавливает между горем и счастьем? Сколько времени мне, потвоему, следует ждать, чтобы можно было начать жить по-новому и не оглядываться на осуждение других?
Сестра задумалась:
Ну, по правилам хотя бы лет пять бы повременить надо.
То есть мне Толяну сказать: мол, подожди пять лет, а я пока тут траур поношу?
Таня молчала.
И что это даст? спросила я. Думаешь, через пять лет все уже смолкнут? Всё равно найдутся те, кто захочет почесать языками! Мне-то всё равно, а вот твоё мнение для меня важно. Если ты настаиваешь, свадьбу и правда отменю.
Я не хочу быть виноватой, женитесь хоть сегодня! Но знай, я тебя не понимаю и не поддерживаю. Ты всегда шла своей дорогой, а теперь вообще удивила. Может, подождала бы ещё год? Но я не отступила.
Год подождать А если нам с Толей этот год последний? Вот что тогда?
Сестра всхлипнула.
Дело твоё, делай как знаешь Понимаю, счастья всем хочется, но всё равно ведь ты столько лет была счастлива
Я засмеялась.
Тань, да ты что, серьезно? Ты думала, что я все эти годы была счастлива? И я так считала. Только сейчас понимаю, чем была рабочей лошадью! Даже не знала, что можно по-другому: чтобы жить и радоваться, а не пахать.
Витя был хорошим человеком, воспитали с ним двух дочек, пятеро внуков у меня. Всегда напоминал: главное семья! Я и не спорила. Сначала вкалывали ради семьи, потом ради семей наших детей, затем ради внуков. Сейчас вспоминаю свою жизнь и понимаю, что была одна сплошная гонка за счастьем, не присев.
Когда старшая вышла замуж, дача уже была, но Витя решил расшириться для внуков своё мясо. Сняли гектар земли, завели скотину и так ещё сильнее взвалили на себя хомут. Работы невпроворот скотину кормить, ни свет ни заря подниматься, спать ложились далеко за полночь. Круглый год на даче жили, в город только по делам. С подругами редко видеться получалось: те одна с внучкой только что с моря вернулась, другая с мужем в театр сходила, а мне разве что в магазин выбраться времени нет!
Иногда бывало и хлеба дома не было настолько всё время у животных и огорода. Но радовало одно: дети и внуки сыты. Старшая, благодаря нашему хозяйству, новую машину купила, младшая ремонт в квартире сделала. Значит, не зря старались. Помню, как приехала меня навестить бывшая коллега:
Люда, я тебя сначала не узнала. Смотрю, ты тут, на даче, отдыхаешь а ты еле живёшь! Почему себя так мучаешь?
А как иначе? Детям же надо помогать, отвечала я.
Дети взрослые, сами разберутся, а ты бы о себе подумала!
Я тогда не понимала: что значит «для себя жить»? А теперь знаю: можно ложиться спать без будильника, ходить по магазинам, в кино, в бассейн, кататься на лыжах. И никто не голодает! Дети не бедствуют, внуки не страдают. А главное, научилась замечать многое, что раньше не замечала.
Вот раньше листву на даче только мешками гребла раздражало, сколько от неё мусора. А теперь иду по аллее, ковыряю листву ногами и радуюсь, будто девчонка. Полюбила дождь потому что не нужно теперь бегом скотину загонять, а можно просто смотреть из уютного кафе. Только теперь заметила, какие у облаков бывают формы, какие закаты красивые, как приятно пройтись по снегу. И все эти глаза мне открыл Толя.
Когда Витя умер, я словно в полусне жила. Всё внезапно у мужа инфаркт, умер до приезда скорой. Дети сразу хозяйство продали, дачу, перевезли меня в город. Первое время как в забвении просыпаюсь в пять, хожу из угла в угол, не знаю, чем себя занять.
А потом появился Анатолий сосед оказался и приятелем моего зятя, помогал переезжать. Потом признался: изначально не собирался ухаживать просто увидел опустошённую женщину и пожалел. Говорит: сразу понял, что я живая, просто выбиться из апатии нужно. Вывел меня на прогулку в парк, на скамейке посидели, мороженое купил, предложил к пруду пройти, уток покормить. Держала ведь сама уток на даче а ни разу по-настоящему не наблюдала за ними: всё спешка да заботы. А тут вижу смешные, ловят хлеб, кувыркаются.
Даже не верится, что можно вот так стоять и просто смотреть на уток, говорю ему. На своих-то времени не было
Толя мне улыбается, за руку берёт:
Подожди, ты ещё столько всего захочешь увидеть! Ты как будто заново на свет родишься.
И он был прав. Каждый день открывала мир по-новому, как ребёнок, и та прежняя жизнь стала казаться тяжёлым сном. Уже не помню, в какой момент поняла, как сильно нуждаюсь в Толе в его голосе, смехе, лёгком прикосновении. Просыпаюсь утром, думаю: без него уже не смогу жить.
Дочери мои отношения наши не приняли. Сказали: память об отце предаю. Обидно было вроде и свои чувства не скрываешь, а выхода нет. А вот дети Толи, наоборот, обрадовались: говорят, за папу теперь спокойны. Вот только сестре всё рассказать оставалось, и я тянула до последнего.
Когда у вас роспись? спросила Таня после долгого разговора.
В эту пятницу.
Ну, что уж. Счастья вам на старости лет, сухо пожелала она.
В пятницу мы с Толей закупили деликатесов, оделись нарядно, вызвали такси и поехали на роспись. Выхожу из машины и не могу поверить глазам: у входа в ЗАГС стоят обе мои дочери с мужьями и внуками, дети Толи с семьями и, главное, моя сестра! У Тани в руках букет белых роз, слёзы и улыбка одновременно.
Таня! Ты что, специально приехала? глазам не верю.
Ну а как же, говорит, сама должна знать, кому тебя отдаю.
Оказывается, все заранее договорились, созвонились и даже кафе забронировали.
Недавно мы с Толей отмечали первую годовщину. Он теперь свой человек для всех. А мне всё равно не верится будто живу в сказке, так стыдно счастлива, что даже страшно сглазить.
