Людка, здорово! Принимай гостью, заявляет сестра, вталкивая чемодан носком сапога в полутемный коридор.
Суббота, близится полдень, Людмила бродит по квартире в раздумьях, когда вдруг раздается звонок в дверь.
Звонят дважды. Потом еще три раза подряд. Потом звонят, не отпуская кнопку звонок истошно трещит.
Алексей, не отвлекаясь от экрана телевизора, бормочет:
Кто-то уж больно дотошный.
На пороге Нина, младшая сестра, с двумя огромными чемоданами, сумкой на ремне и лицом человека, который только что принял важное решение и доволен им до безумия.
Людка, ну что, принимай гостью, объявляет она и, как опытная грузчица, вкатывает первый чемодан в прихожую. Всё с таким видом, словно целую жизнь только этим и занималась.
Людмила машинально отступает в сторону. Тут уж рефлексы срабатывают за долгие годы сестринства куда без них.
Ты надолго? спрашивает она, глядя украдкой на второй баул.
Нина ловко снимает шубу, вешает её на единственный свободный крючок, вытесняя Людмилино пальто, и осматривает прихожую с деловитостью прораба, что приехал принимать новый объект.
Я вообще-то насовсем, Люд. Переезжаю. У вас просторная трёшка, вас всего двое значит комната лишняя. Я вот и решила.
Людмила смотрит на сестру несколько секунд. Вот так, решила.
В комнате Алексей зачем-то сделал звук телевизора погромче.
Ты серьёзно? уточняет Людмила.
Очень даже, тем временем Нина уже бродит по коридору, заглядывает во все комнаты. Во, вот эта мне подойдёт! Светлая, и окна во двор выходят тишина.
Это бывшая гостевая где стоит старенький диван, швейная машинка да три коробки с хламом, до которых у Людмилы всё руки не доходят.
Нин, постой, Людмила перехватывает её у двери. Мы даже не обсуждали это.
А что тут обсуждать? искренне удивляется сестра, изогнув брови. Мы же родные! У родных всё общее. Мама ведь тебе это повторяла. И мне тоже.
Лучше бы сейчас маму в разговор не приплетать, думает Людмила.
За стеной бубнит погода на неделю Алексей, судя по всему, решил изучить её во всех нюансах.
А Нина уже раскрывает свой чемодан.
Она обживается обстоятельно, с хозяйским чувством: переставила кровать ей не нравится, что изголовье под окном: Простыну, Люд, сквозняк, шея болит! подгоняет к стене швейную машинку: Она тебе вообще зачем? Шьёшь? Не шьёшь? Вот и всё. Людмила молча наблюдает, как машинка уезжает в угол.
К вечеру прихожую украшают Нинины тапки: огромные, ярко-розовые, с помпонами такие, что на Центральном рынке толкают зимой возле входа. Рядом с аккуратными Людмилиными туфельками выглядят они как медведь цирковой, на каблуках рядом с библиотекаршей.
Вечером, за ужином, Алексей ест молча, с видом человека, погружённого в тайны борща.
Борщ отличный, выдавливает он.
Обычный борщ, фыркает Нина. Лёш, а у вас вентилятор не завалялся? В комнате духота.
Алексей поднимает глаза с полной тарелки, смотрит то на Нину, то на Людмилу.
Поищем, бросает он.
Людмила мысленно так выдыхает, что где-то под ложечкой откликается тоскливое эхо.
На третий день Нина берётся за холодильник.
Это не просто ревизия настоящее исследование будущей хозяйки.
Люд, у тебя кефир уже испортился!
Знаю, выкинуть забывала.
И зачем три пачки масла сразу? Место же занимает.
Нин, это ведь мой холодильник.
И что? Я же не чужая.
Эту фразу Людмила слышит теперь по пять раз за день. Каждый раз вздрагивает от мысли: «А если бы ответить честно? Нет, Нин, вот в этой ситуации чужая». Но не произносит.
Тем временем Нина окончательно освоилась.
Узнала, когда Алексей на резьбу уходит и когда возвращается, поняла, в какие часы Людмила смотрит свой любимый сериал, и обязательно является с чаем обсудить жизнь; бывших соседей; погоду; порядки, что нынче испортились; особенно политику, тут ей не занимать энтузиазма.
Людмила кивает, смотрит на экран краем глаза, пока её героиня страдает, и сама думает, что по части драм она не отстает.
По утрам Нина встаёт раньше всех оказалось, никакая она не сова, а настоящий жаворонок, да ещё с планом действий. Уже в шесть утренний раскатистый голос разносится по квартире:
Лёша, яичницу будешь? Люд, тебе с томатом или как? Нашла сыр, затвердел немного я его натёрла, зачем добру пропадать!
Алексей совестливо и молча идёт завтракать, пытается не заявлять своим видом, что вообще-то любит поспать.
Людмила наблюдает за этим утренним спектаклем в дверях.
Она кормит моего мужа завтраком. В моей же квартире.
И вдруг внутри Людмилы что-то щёлкает.
Она наливает себе кофе, садится у окна и набирает номер дочери.
Оксаночка, не занята?
Нет, мам, слушаю, что случилось?
Приезжай, поговорить хочу.
К обеду в воскресенье Оксана приезжает, привозит торт, обнимает мать и, глядя прямо, спрашивает:
Ну, рассказывай!
Людмила рассказывает всё: про чемоданы, про помпоны, про машинку в углу, про сыр не выбрасывать же, про утренние завтраки.
Оксана слушает, только иногда округляет глаза до чёлки.
Мам, она хоть даёт деньги? За коммуналку, за продукты?
Говорит, платить будет за еду…
Говорит или даёт?
Людмила мнётся:
Говорит…
Оксана посматривает в коридор там за дверью гостевая.
В это время из комнаты выходит Нина радуется Оксане открыто и громко, как люди, которым нечего скрывать.
Оксанка, молодец, приехала! Люд, сахар где? В вазочке закончился.
В шкафу, отвечает Людмила.
Можно возьму?
Бери.
Нина налила себе кофе, насыпала сахара, попробовала, хмыкнула довольная.
Оксана тихо наблюдает, взгляд спокойный, решительный.
Тётя Нин, а вы когда квартиру продали?
Пауза короткая и выразительная.
А ты почём знаешь? ставя чашку, уточняет Нина.
Тётя Галя сказала. Позвонила, нечаянно брякнула.
Нина глядит на Людмилу. Та в окно.
Ну и что, что продала, говорит она, с чуть обиженной ноткой в голосе. Деньги при мне. Сейчас рынок не самый, посижу тут, подкоплю разберусь.
Посижу это сколько? спокойно спрашивает Оксана.
Годик, может, два. Там поглядим…
Людмила оборачивается от окна.
Нин, говорит она разумно и ровно, Ты получила деньги за квартиру и поселилась у меня, чтобы не тратиться. Я верно понимаю?
Люда, не перегибай…
Я правильно понимаю?
Ну мы же родня…
Это последняя и самая привычная отмычка для всех случаев. Но на этот раз не действует.
Оксана с семьёй переезжает в эту комнату. Я их пригласила. В субботу приедут.
Нина глядит на Оксану та спокойно пьёт чай.
Когда ты только успела… начинает Нина.
Успела, твёрдо кивает Людмила.
На самом деле, Оксана никуда не собирается но Людмила смотрит с таким спокойствием, что у сестры не остается вопросов.
Нина молчит, затем поднимается и поправляет халат.
Понятно, сухо говорит она и уходит.
Два дня Нина собирает вещи. Не спеша, с той же основательностью, что въезжала: первый вечер шуршание пакетов, потом звяканье вешалок, потом переставляет мебель на место. Ни Людмила, ни Алексей не заходят в комнату.
В среду утром Нина выходит с двумя чемоданами, ставит их у порога.
К Тамарке перебираюсь, давно приглашала, говорит она.
Хорошо, отвечает Людмила.
Ты бы звонила иногда.
Позвоню.
Нина берет чемодан, останавливается:
Люд, говорит не глядя, ты изменилась.
Людмила секунду размышляет.
Да, тихо соглашается она. Наверное.
Дверь закрывается.
Людмила остаётся стоять в коридоре. Глядит на крючок, где раньше висела Нинина шуба. На пол без тапок с помпонами. Как-то просторнее стало в прихожей.
Заходит в гостевую, открывает окно настежь.
Передвигает швейную машинку обратно к окну, как и стояла годами.
Вечером звонит Оксана:
Ну что, уехала?
Уехала.
Как ты?
Людмила отвечает, подумав:
Хорошо. Очень хорошо.
За окном смеркалось, Алексей гремел на кухне кастрюлями и это был уютный, самый привычный звук на свете.
