Ребёнок появился на свет ровно в полночь, когда электронные часы в родовой палате моргнули зелёным светом и переключились с 23:59 на 00:00. Врач и акушерка переглянулись, дежурный неонатолог поспешно подхватил безжизненное голубоватое тельце, переложил его на пеленальный стол и тут же взялся за аспиратор. Малыш не дышал. Я, повернув голову, с какой-то удивительной отрешённостью наблюдала за действиями врачей.
Может, он уже мёртв?.. Не кричит эти мысли медленно плавали в затуманенном остатками боли сознании. Но вот, наконец, младенец издал слабый, едва уловимый писк, который постепенно перерос в пронзительный плач, эхом прокатившийся по ночным коридорам роддома. Врач, акушерка и неонатолог стояли, окружив младенца, и в молчании с изумлением смотрели на него.
Он и правда оказался особенным Позвоночник, поднявшись до лопаток, резко изгибался, образуя два почти симметричных выступа, тянувшихся вниз до самой середины груди.
Такого не бывает… повторял поражённый неонатолог. Никогда в жизни такого не видел Да быть такого не может Просто невозможно
Когда утром ко мне пришёл врач и попытался объяснить особенности моего новорождённого сына, я инстинктивно сморщила губы:
Так он ещё и урод Вот дела Нет уж. Делайте с ним что хотите, мне не нужен такой Я и здорового-то будто не сильно хотела брать, а тут такое Давайте мне бумаги, я подпишу отказ
И вот я вышла из роддома точно в срок, ощущая удивительную лёгкость, словно сбросила тяжесть; сын мой остался там, ничего не зная об этом мире и о том, что его покинула самая близкая кровь
В Доме ребёнка его назвали Илюшей, только так и никак иначе. Нянечки одевали на него просторные, не по размеру, рубашки, чтобы уродство не бросалось так сильно в глаза.
Даже если бы его тело было безупречно, он всё равно выделялся бы среди других малышей, плачущих, спорящих, борющихся за игрушку детей. В синих его глазах, украшенных длинными чёрными ресницами, жила не по-детски серьёзная печаль.
Часто, глядя в окно, он внимательно слушал что-то внутри себя, пытаясь уловить и понять то, что было ему пока неведомо.
Однажды, когда малыши выстроились парами в колонну и неуклюже шагали на очередное мероприятие, Илюша услышал ЭТО. Из-за слегка приоткрытой двери кабинета заведующей доносилась музыка. Она не была похожа ни на одну из детских песенок, которые на музыкальных занятиях ставили им нянечки. В том звуке не было слов, но была сама душа тёплая, нежная, похожая на ветреную ласку, способную поднять над землёй и нести сквозь облака
В тот миг он остановился посреди коридора, развалив идеальную колонну малышей. Начал покачиваться в ритм музыке, не обращая внимания на недовольство нянечек и возмущённые толчки детей.
И тут внутри него всё встало на свои места. Всё, что он иногда ловил в шуме ветра за окном или в гудении труб, это была она, его Музыка.
Алёна и Дима объехали все детские дома Донецка и окрестностей. По медицинским причинам у Алёны не могло быть детей, и они решили усыновить малыша. Все документы были готовы, курсы потенциальных родителей пройдены, но Всё упиралось в выбор. Как понять: вот он, твой ребёнок? Ведь своих не выбирают, их любят без условий, а тут голова кругом, столько детских глаз, и ни один не кажется родным
Держась за руки, они подошли к воротам дома ребёнка в пригороде Донецка. В песочнице копошились малыши, кто-то катал куклу в коляске, кто-то дрался за лопатки типичная шумная детская жизнь. И только один мальчик, в длинной не по размеру курточке, стоял особняком и вслушивался в пение воробья на ветке.
В этот момент у Алёны зазвонил телефон из динамика заиграла мелодия Моцарта. Алёна всегда любила классическую музыку. И тут Илюша вздрогнул, в глазах словно вспыхнул свет, и он начал раскачиваться, точно ловя такт и ритм мелодии совершенно естественно, уверенно, по-настоящему.
Алёна и Дима, затаив дыхание, стояли, не замечая звонка. Они увидели его своего сына. Родная душа светилась в его глазах
Я понимаю, что это больной малыш, инвалид Я готова взять за него ответственность, снова и снова убеждала заведующую упрямо настаивавшую на более «здоровых» детях. Детей не выбирают, объясняла Алёна, я всё равно возьму именно его, какой бы путь нас ни ждал
Однажды Илюша подошёл к ней, приложил голову к её руке:
Мама, почему я такой? Почему не такой, как все?
Алёна нежно провела рукой по его изуродованной спинке:
Понимаешь, сынок, мы все разные И внешне, и внутри. И ты, и я, и папа А спинка у тебя, я же тебе говорила там у тебя крылышки, как у ангела, они просто ещё не расправились. Но скоро расправятся, обязательно
Она обнимает его, целует в макушку, потом садится рядом за пианино и они играют вместе. Играют так вдохновенно, как не каждый взрослый пианист сыграет. За спиной Илюши распускаются невидимые крылья их замечают только мама, папа и ещё Ангел-Хранитель, который стоит у него за спиной, улыбаясь А музыка льётся широкой донецкой рекой, убаюкивает и несёт счастливого Илюшу на своих волнах.
