Малышка
Он назвал её Малышкой сразу при знакомстве, когда с шумом ввалился на соседнее кресло в зале культурного центра на Лесном проспекте. Кресло, обитое красным бархатом, было сбито веками локтей, совсем как под Светланой.
Он минуту лениво рассматривал зал, потом обернулся к соседке.
Что, малышка, заскучала? тяжко выдохнул он, попытался закинуть ногу на ногу, но узкий проход в зале помешал, ботинок с острым носом упёрся в спинку впереди стоящего кресла, нога неловко завернулась, Вадим поморщился.
Светлана сделала вид, что ничего не заметила, склонилась вперёд и уставилась на сцену, хотя там ничего интересного не происходило. Несколько длинных столов, кафедра, техники настраивают аппаратуру типичная конференция, да и только. Душно донельзя.
Светлана нервно сглатывала, ей всегда становилось не по себе в толпе плечом к плечу, и уйти нельзя.
Ну, дела… протянул Вадим, почесал щёку. Тут ничего нового не услышишь, малышка, поверь старому воробью. Я все доклады уже читал, работа такая. Нет там ничего путного.
Светлана строго посмотрела на соседа. На вид аккуратен: костюм, галстук, ботинки начищены. Но всё равно он был какой-то чужой, будто мальчишку переодели взрослым. Шустрит, хохмит, хмыль за углом. И волосы у него, как у ежика, монгольчиком стоят, и ещё два вихра волосы вьются мягкими рожками.
Вадим, без промедления протянул он свою лапу, перебил возможный ответ. Пойдём лучше пообедаем? Ты худенькая, миниатюрная накормить тебя надо. Да, давай. Посидим, поболтаем, пусть эти совещаются!
Тем временем свет приглушили, на сцену пошли начальники, организаторы, важные сотрудники, все зааплодировали. А Вадим уверенно взял свою Малышку за руку и двинулся к выходу, наступая на ноги, извиняясь, одновременно запихивая вылезший галстук обратно внутрь пиджака. Галстук, как назло, топорщился, показывая всем язык.
Что вы творите?! Отпустите, слышите?! пыталась вырваться Светлана, но не могла, спешила за ним к выходу.
Они оказались в фойе как раз в тот момент, когда какая-то речь достигла кульминации, ведущий стучал по микрофону, утихомиривая людей.
Отпустите, мне надо конспектировать, у меня задание! вскрикнула Света, прижимая к груди блокнот, уронила ручку, наклонилась, чтобы поднять, но Вадим опередил.
Брось ты эти записи, Малышка. Я тебе потом всё перешлю отчеты в электронке, дома почитаешь. А сейчас поесть, и, главное, водички. Ты такая бледная Пульс частит. Ну что я говорил! Он прижал её запястье к пальцам, покачал головой. Прогулка, еда и никаких собраний.
И вправду, Светлане стало нехорошо сердце стучало слишком быстро, гулко во весь череп.
За ней никто так не заботился. Всегда она за всеми, то мама, то муж, то дочь. Так уж заведено. Иногда хотелось на ручки, как в армянском анекдоте «вино, смех, беспечность», но не случалось такого шанса.
А Вадим подарил ей этот шанс.
Сама не успела оглянуться они уже сидят за столиком в небольшом ресторане на соседней улице, официант приносит по стакану свежевыжатого морковно-апельсинового, ярчайшего, как солнце сквозь хрусталик.
Пей, ты слабенькая. Сейчас отойдёшь. А поесть, значит, что?.. задумался Вадим, изучая меню.
Похоже, Светлана ему приглянулась. Она выглядела мило, фигурка утончённая, тонкая, лишнего ничего. Могла бы пользоваться спросом, если бы не эта вечная усталость на лице, какое-то безнадёжное выражение под сорок, семья, любви нет, всё по кругу Откуда тут расцвести?
А вот Вадим взял её такой утомлённой жизнью Малышкой.
Я сейчас отдышусь и обратно вернусь! Уже лучше гораздо, зашептала Светлана.
Щас! усмехнулся Вадим. Но сначала доешь рыбку с овощами, салат и Что тебе выпить, малыш?
Он посмотрел сверху вниз, улыбнулся.
Светлана залилась краской, нахмурилась. Сошла с ума, что ли? Совсем неизвестный мужик увёл в ресторан, кормит, называет Малышкой, а ещё и прядку ей заправил А она растаяла вдруг.
Где его рука только что касалась, казалось, горит кожа.
Пили белое сухое, Вадим охотно рассказывал, как в молодости ездил подрабатывать на стройки, потом на Север махнул, пару лет туда-сюда, потом
А дальше, Малыш, мы с Колькой, другом моим, бизнес открыли. Не Голливуд, дачки строили, бригады свои. Людям жить хочется хорошо, в тепле. Мы знали, как устроить, и быстро дело пошло. Ты ешь-ешь! Вадим подталкивал к тарелке. За тебя, малышка! Как увидел сразу понял: кормить надо! Второе закажем?
Она отрицательно замотала головой. Малышка «уплыла» от вина, еды, от новизны тех ощущений, когда тебя впервые в жизни решают «накормить», потому что ты «девочка», уставшая, слабая.
Дома такого не было. Светлана выросла с матерью та работала на двух работах, утром ушла, вечером пришла поздно, Света грела ей ужин, потом мыла посуду. На Новый год мама возвращалась к десяти, уставшая и бледная. Света помогала переодеться и обе выходили к гостям.
Гости соседи, родственники. Мама пила водку, считала шампанское глупостью. Только одну рюмку, но этого хватало: организм отключался, Светлана толкала её, та просыпалась, смеялась тяжело, надрывно.
Не до Малышек тут было!
Светлана рано вышла замуж. Олег старше лет на десять, рассудителен, образован, но нежности мало, слов ещё меньше, просто включил Свету в свой отлаженный быт: подходящая шестерёнка, не более.
Романтика была, спору нет, но потом охладело. Зато своё жильё мужа, большая кухня, книжный шкаф, и все подруги завидуют!
А Светлану всегда называли Светкой, Светланой Сергеевной и муж, и мама, и приятельницы.
А тут «Малышка», бокал вина, салатик. Совсем другой подход: интересуются, что думает и хочет Малышка.
Олегу было не до этого. Нет, всё по хозяйству обсуждал покупки, отпуск, ремонт но не спрашивал её мнения, просто информировал. Окна распахнуты, хоть в январе «проветривание важно». И точка.
А вот Вадим первым делом попросил столик без сквозняка, заботливый.
Он что-то спрашивал, Светлана отвечала неловко. Да, муж есть. Да, дочь, Лиля, учится на филолога, скоро на стажировку едет.
Дочку они с Олегом «делали» как бы цинично ни звучало. Олегу «пора», как говорила его мать, вот и старались, хотя долго ничего не получалось.
Когда Светлана забеременела, муж девять месяцев держался в стороне, никогда не клал ладонь на живот, не разговаривал с малышкой странно ему было. «Родится тогда буду возиться. К врачу надо завезу!»
Завозил, из роддома забирал с шариками, чин-чином. Следил за питанием, за молоком, наряжал малышку, разносил по врачам. Был аккуратен.
Помогает муж? спрашивала подруга Зоя.
Помогает вроде, уклончиво отвечала Светлана. «Но всё не то»
Иногда было даже приятно быть уставшей жертвой. Жалели её, мужа поругивали. А вот Вадим кормил деликатесами, Света смущалась, отнекивалась.
Ну что ты, малышка! хмурился добрый Вадим. Давай ешь, не отпущу!
Она жевала, смотрела на «спасителя» и ела.
Он провёл её до метро. Дальше Светлана отказалась, сославшись на дела.
Вечером ей на почту пришли все доклады.
«Для Малышки от Вадима,» гласила приписка.
Светлана тут же закрыла ноутбук, но Лиля, кажется, что-то увидела, хмыкнула.
Придумали! вспыхнула Света. Документы рабочие, а они глупости пишут!
Лиля уже и не слушала, уткнулась в телефон, наушники…
Светка, Лилька, я дома! К ужину всё готово! донеслось из прихожей.
Олег, уставший от пробок и очередей, скинул рубашку на ходу, надел смешные шорты с ананасами, распахнул балкон.
Пахло им потом и вчерашним ужином.
Я так мыться каждый день не буду! Кожа зудит, как у ежика. Завтра. Давай есть!
Ели молча. Светлана думала про Вадима его чистоту, лоск, заботу…
На следующий день он позвонил ей прямо на работу.
Привет, Малыш! Как самочувствие? Скучаю! Ты ела?
Она растерялась, оглянулась, нет ли коллег рядом.
Нет ещё нет, работы полно…
Всё брось, спускайся. Я тут, в вашей столовой, еда так себе, зато рядом. Жду!
Светлана не придумала ничего лучше, как пойти. Щёки горели, сердце прыгало. Наверняка все догадаются, что Светлана Сергеевна идёт к «тайному поклоннику».
Сегодня Вадим был одет попроще футболка, джинсы, свежий, растрёпанный.
Пили кофе, он слушал её рассказы о детстве.
Малышка, ты красивая, знаешь? вдруг перебил он. Пошли платье купим! У меня знакомая есть в бутике, подберёт. Хочу видеть тебя в новом наряде.
Платье увидел вечером, когда повёл Светлану в универмаг, а сам сел в углу. Как он на неё смотрел! Прожигал взглядом, так никто не смотрел на неё и в кино.
Такое только в фильмах! позднее шептала Светлана подруге Зое. Я почувствовала себя женщиной! Это ужасно и потрясающе!
А Олег? не удержалась Зоя.
Он ничего не знает. Никому не говори! Платье спрячь у себя. Как объяснять буду? Оно дорогое! Господи, что же теперь?!
Зоя вздохнула: что будет, то будет.
Возвращаясь из дома всё позднее, Светлана готовила на скорую руку ужин, сама не ела, мешала ложкой в холодном чае.
Ма, хлеба нарежь! звала Лиля, потом сама бралась, обнаруживая пустую хлебницу.
Светлана сидела в комнате и мечтала.
Вадим умел быть нежным, кормил, дарил подарки, переводил деньги на карточку, писал сообщения. Светлана убегала читать их в ванную, стирала, ждала, снова читала. Потом выключила телефон, умылась.
Олег ворочался на кровати, обнял её рукой и что-то пробормотал. Светлана затихла. Жалко, что есть Олег А столько лет она и не знала, что такое быть Малышкой, красивой и желанной.
С Вадимом встречались в его квартире, просторной, светлой, окнами во двор старой питерской многоэтажки. Голова шла кругом от бокала просекко и его парфюма. Простыни новые, белые, словно из гостиницы
Дома же стало тоскливо и тяжело. Казалось, все всё поняли: Лиля косится, Олег смотрит строго.
Светлана стала задерживаться дольше, возвращаться, когда все уже спят. Тогда можно пить крепкий растворимый кофе и мечтать.
Света! Ну где ты ходишь? Я капусты прикупил, нужно порезать, голос мужа с динамика. Светлана повернулась, увидела, как вдоль бортика бассейна плывёт Вадим. Холодная вода, открытый бассейн инженерное чудо.
В «Юности» Света никогда не плавала, а Вадим сегодня привёл. Стояли зимой в пуховиках на дорожке, потом он сказал: переодевайся! Мало людей, благодать. С вышки видно огни Ленинграда…
Но сейчас Светлана смотрела только на Вадима своего кавалера. Нашла, нашла любовь.
Капуста? Давай завтра. Я сегодня буду поздно. С Зоей в бассейн. Мне же сказали: спину надо тренировать. Вот, взяли абонемент. Капусту завтра. Всё, пока, Зоя зовёт!
Она быстро сбросила звонок.
Дождалась, пока Зоя ответит, шепнула вдруг, если Олег позвонит, чтобы прикрыла.
Я вам тмин принесла. Капуста ваша с тмином должна быть! Андрей чайник поставил, спокойно сказала Зоя.
Светлана закусила губу, искала взглядом Вадима. А он уже на вышке, готовился прыгнуть девчонки наблюдали, молодые, стройные, веселые.
Ну что, малыши? Раз, два, три! скомандовал Вадим, прыгнул, вынырнул, помахал рукой. Света, иди к нам! Вечер только начинается!
Девчонки обернулись на «Свету». И она снова стала обычной, с маленьким животиком и дряблыми бёдрами. Плыла неуклюже, как водяная крыса, и на лице снова встал страдальческий отпечаток.
Молодые Мишины «Малышки» уже затеяли игры, пытались коснуться его.
Он смеялся, даже не огорчился, когда Светланы не стало рядом. Понимал дела, семья, капуста… Пусть идёт.
В прихожей было темно, только свет на кухне.
Олег поставил перед женой сковородку с глазуньей.
Наверно, голодная? Ешь. Колбасы нарезать? и налил большой стакан чаю.
Светлана замотала головой, глядеть на мужа боялась, ковыряла вилкой яичницу.
Знает или нет? Что теперь? Почему так спокоен?
Свет после долгой паузы начал он. Зоя тут вещи приносила. Всё хотела хозяйничать, я выгнал. Говорит, твои пакеты. Чего им твои быть?…
Светлана взглянула под стол, пожала плечами.
Вот и я говорю, чушь! Олег вроде обрадовался. Налей и мне чаю. Или лучше коньяку. Давай, достань.
Светлана вскочила, метнулась к шкафчику, вдруг застыла.
Малышка, услышала за спиной голос мужа. Вздрогнула, оглянулась, встретилась взглядом. Я говорю, крошки на столе, вытри. Лилька, когда хлеб режет, насыпает. Надо тряпку.
Коньяк пили вдвоём, молча, боясь взглянуть друг на друга.
Потом Олег ушёл спать.
… Зоя, понимаешь, он просто ушёл! Оделся, ключи оставил. Как он мог?! Светлана рыдала в трубку, смотря на своё отражение с перекошенным лицом. Малышка, ещё утром счастливая, в бассейне, а теперь…
Именно как мужик, Светлан. Другой бы скандалил или руки поднял. А этот ушёл, причём из своей квартиры. И ты ещё возмущаешься? Я раньше не понимала, что у вас не так. Деньги норм, Лилька золото, Олег не пьёт, не лентяй. Хочется красивой жизни? Но сама-то одна ласковым словом не наградишь. А мужики как дети. Похвали в сто раз больше сделают! Нет, я не буду тебя жалеть. Спи давай.
Светлана поставила телефон, свернулась клубочком, заплакала.
Лиля сдала сессию, уехала к подруге на дачу. Записку оставила «Не ищи меня».
…Вадим объявился через неделю, подкараулил у подъезда.
Привет, малышка! прохрипел, зябко втянув шею в воротник кожаной куртки. Скучала?
Светлана ему звонила, хотела выговориться, но тот не отвечал.
Вадим… Ты что здесь?
Да вот, время долги возвращать, малышка, прижал локоть.
Какие долги? Ты что?
Светлана испугалась, попыталась вырваться, но он сжал её руку.
Я тебя кормил? Кормил! А теперь мне помощь нужна. Деньги нужны. Квартира у тебя мамина осталась, миллионов пять можно выручить. Продавай! И эту тоже. Пошли в квартиру, поговорим!
Светлана попыталась вырваться, но он крепко держал, затряслась вся. Двор был пуст.
Открывай, Малышка, мне холодно, подтолкнул Вадим.
Светлана закричала, застонала, стала опускаться на снег и вдруг он резко отскочил, покачнулся и грохнулся плечом в сугроб.
Над ним стоял Олег, лохматый, краснощёкий.
Пошёл вон, гад! Чтоб я тебя не видел рядом с ней! заревел он и добавил ударом по челюсти.
Проваливай! ещё добавил Олег, поднял выпавшую варежку, вытер нос и повернулся к жене. Пойдём домой, тут холодно.
О чём они разговаривали всю ночь, знала только луна на небе. На столе остыли две чашки чая, старые часы отстукивали время. Потом мир погрузился во тьму, где были только муж и жена, решившие зачем-то жить дальше.
Больше никто не называл Светлану Малышкой. Даже если бы назвал, она бы вздрогнула и отвернулась.
Вадим больше не появлялся. Не срослось уж больно муж оказался волевым.
Однажды, услышав в автобусе разговор Светланы о маминой квартире, одиночестве и усталости, Вадим понял, что мог бы помочь «разрешить квартирный вопрос» и утешить Светлану. Почти получилось: ещё чуть-чуть, и она бы всё ему отдала он ведь приручил, накормил, пригрел. Но поспешил: обстоятельства поджали, Коля требовал вернуть долг. Пошёл напролом, а не вычислил. Ладно! В мире ещё много таких Малышек грустных и неласканных, Вадим их найдет, осчастливит. И возьмёт своё.
Пока же пришлось съехать с той самой квартиры, где был новый шкаф, белые простыни и вид на питерский рассвет. Наверстается если только Коля не решит иначе…Светлана ещё долго не могла спокойно смотреть на своё отражение в узком, чуть мутном зеркале в прихожей. За плечами боль, стыд и какая-то странная лёгкость, будто в груди прорезалась щель для ветра. Жизнь вернулась на круги своя: Лиля приехала, разогрела остывший суп. Олег по утрам пил кофе, иногда отворачивался, иногда смотрел пристально, искал ответы.
Весна началась неожиданно рано: снега ушли, сквозняк с улицы приносил запахи сырой земли и тонкие, упрямые лучи солнца пробивались в кухню. Светлана однажды проснулась, заметила: тишина в квартире другая и шёпот какой-то мира, добрый, простой.
Мам, сказала Лиля однажды вечером, выходя к ней босиком, я тут подумала… Давай куда-нибудь съездим вдвоём? В Гатчину хотя бы! Только ты и я.
Светлана сначала испугалась: а вдруг Олег обидится? А потом вдруг рассмеялась легко, будто скинула тяжёлое пальто.
Давай, Лиличка… Малышка, сказала она мягко.
Дочь усмехнулась, обняла за плечи. То ли во сне, то ли наяву: ничего не болело, по дому впервые за много лет разливался уютный, пряный запах не теста, не капусты даже, а домашнего счастья.
А на улице, за окнами, кто-то опять спешил, прятался от холода, искал в запотевших окнах чью-то тёплую тень.
Светлана открыла балкон, вдохнула полной грудью и позволила себе на короткий миг стать самой себе заботливой Малышкой. А потом тихо закрыла стекло, насыпала на блюдце конфет, позвала Лилю и Олега пить чай.
И больше никогда не позволяла чужим рукам выбирать для неё платья, а чужим голосам говорить ей, кто она такая.
