Мама будет жить с нами, и точка, сказал муж. Но уже вечером собирал сумку.
Вот бывает такой тип мужчин решения принимают быстро и без оглядки. Мол, забил и ладно.
Виталий был из таких.
Не злой человек, что ты! Работяга, надёжный, мать любит, спору нет. Просто привык: если решил что-то, значит, так и будет. Жена поворчит да смирится. Всегда же мирилась.
Светлана и правда мирилась. С той самой женской улыбкой, когда всё ясно уже давно, только сказать не хочется.
А тут вечером муж возвращается, чайник на плиту и вдруг между делом:
Мама теперь будет с нами жить. Всё, вопрос закрыт.
И ведь как в будни это выдал не советуясь, не извиняясь.
Светлана стояла у плиты.
Подожди, говорит, мы же не
Свет. Он так сказал, что сразу ясно: возражать бесполезно. Она одна, ей шестьдесят стукнуло. Обязан я.
Обязанность, понимаешь. Не «как думаешь», а «обязан». Как будто всё его долг а жена так, рядом стоит.
Виталь, осторожно говорит, давай обсудим. Мама у тебя хорошая, вопросов нет. Но это наша квартира. Две комнаты ты и я.
Два дивана, перебил он. Где тут проблема?
Светлана выключила плиту, повернулась к нему, смотрит: слышит ли вообще? Или у него глухота на всё, что не совпадает с его решением?
Ты уже решил, да? спрашивает.
Да.
Без меня?
Это моя мама.
Вот и весь разговор.
Светлана кивнула, задумалась.
Понятно, тихо сказала.
И ушла в комнату.
Виталий походил туда-сюда: в комнату, на кухню обратно, снова в комнату Посидел, встал. Решение принял, а радости от этого ни у кого.
Светлана сидела на краю кровати, смотрела в окно.
«Опять всё решил без меня», думала она.
Поговорить по-человечески так и не вышло ни вечером, ни утром.
На второй день Светлана всё-таки попыталась.
Вечером Виталий, как всегда, с телефоном, крутит ленту. Светлана подходит, садится рядом, руки сложила:
Виталь, давай, ну серьёзно.
Он отложил телефон редкость.
Ну?
Я понимаю, за маму волнуешься. Правда понимаю она одна, ей непросто. Но у нас две комнаты. Нас двое и то тесновато. А если трое
И что? перебил он.
Ну, мне тяжело будет Неуютно.
Ты маму мою не любишь, что ли?
Светлана на секунду закрыла глаза.
Вот этот вопрос Скажешь, неудобно сразу: «не любишь». Как будто нельзя любить человека и не хотеть на двадцати метрах с ним жить.
Я к твоей маме хорошо отношусь, терпеливо говорит Светлана. Нам вместе хорошо, но в гостях одно, а насовсем совсем другое, Виталий.
Она же родная.
Я знаю.
Ей одной невесело.
Я понимаю.
Ну так в чём тогда проблема?!
Светлана долго молча смотрела на мужа.
Ты меня вообще слышишь? тихо спросила.
Он не ответил. Телефон взял.
Беседа закончилась.
На следующий день звонит ему мама Любовь Николаевна.
Светочка, здравствуй. Голос у нее мягкий, будто извиняющийся. Ты прости, что сама звоню. Витя сказал Ну, в общем, неудобная история.
Всё нормально, Любовь Николаевна, автоматически отвечает Светлана.
Да нет, вижу же по голосу не нормально, с лёгким укором говорит свекровь.
Светлана молчала.
Я просто не пойму, как всё это будет, честно призналась она.
А я очень даже, сказала Любовь Николаевна. Я ведь сама в своё время с мужниной мамой жила. Сказал мой: «переедет и всё». Ну, пожили мы три месяца и еле живые разошлись.
Светлана невольно улыбнулась.
Любовь Николаевна, но Виталий настаивает…
Виталий и раньше такой был, мягко перебила моя свекровь. Правильный, только как голову вбьёт хоть убей, не отговоришь. В детстве точно так же упрямый до невозможности.
Комментировать это Светлана не стала.
Ты с ним поговори ещё раз, посоветовала Любовь Николаевна. Только не про метры. Скажи: «Витя, мне важно, чтобы ты советовался». Вот так и скажи.
А если не послушает?
Пауза.
Тогда это уже отдельный разговор, тихо сказала свекровь. Думаю, услышит. Мужчинам на поворот нужно время как кораблю.
Светлана даже рассмеялась.
Спасибо, ответила она.
Не за что Запомни, я не хочу быть причиной вашего раздора.
Вечером Виталий был явно не в своей тарелке.
Что такое? спросил он.
Ничего.
Поужинали. И тут Светлана сказала:
Виталь, можно я скажу? Только не перебивай.
Он кивнул.
Мне неважно: два дивана или десять, твоя мама или моя. Важно другое. Ты решение принял нас двоих касается, а меня не спросил. Как будто меня здесь нет.
Виталий открыл было рот.
Не перебивай, напомнила она.
Он закрыл.
Всё, что я хотела.
Пошла мыть посуду.
Виталий сидел, глядел в скатерть. Потом вышел на балкон, постоял, вернулся, подошёл и обнял.
Ну пойдём чай пить, сказала Светлана.
Виталий держал кружку и молчал.
Ты маме сегодня звонил? спросила она.
Нет, пока нет.
Она мне звонила.
И что сказала?
Много чего умного, ответила Светлана.
Он только кивнул, смущённо так. Когда своё хвалят и радостно, и неловко.
На улице моросило, потом дождик пошёл. Кажется, что-то тяжёлое в доме начало постепенно отпускать.
На третий день Виталий звонит матери на глазах у Светланы.
Мам, собирай вещи потихоньку. На выходных приеду, помогу.
Светлана в дверях кухни слушала. Повесил трубку, оглянулся.
Нет, сказала Светлана.
Он поморщился.
Свет, я не могу маму одну оставить, ты же понимаешь?
Я не прошу, перебила она, Я прошу спросить меня хотя бы.
Виталий встал, походил по квартире.
Да что с тобой, если важнее удобство, чем моя мать
Виталий, тихо произнесла она, не надо.
Нет, дай доскажу! вдруг повысил голос первый раз за все эти дни. Я не могу выбирать между женой и мамой, это ненормально! Меня вынуждают выбирать!
Никто тебя не вынуждает, спокойно сказала Светлана, ты сам выбрал, поставив меня перед фактом.
И ты не согласишься?
Нет.
Виталий долго смотрел с каким-то новым взглядом: растерянность, обида, злость и нечто ещё.
Ладно, и ушёл в спальню.
Светлана слышала, как он роется в шкафу.
Вышел с сумкой, куртку надел.
Я у Серёги заночую, буркнул.
Ладно, ответила она.
Он застыл на секунду у двери.
Ты понимаешь, что это не нормально?
Понимаю. А почему-то, что ты не спрашиваешь меня это, по-твоему, нормально?
Он хотел что-то сказать, но не смог. Ушёл.
Дверь хлопнула.
Светлана пошла на кухню.
Пока чайник шипел, позвонила Любовь Николаевна.
Светочка Валера мне написал, что ночевать у друга собирается. Из-за меня?
Любовь Николаевна.
Не надо, голос твёрдый. Я сама понимаю. Из-за меня.
Из-за него, поправила Светлана, Опять всё решил, не спросив.
Пауза.
Ты молодец, сказала свекровь. Правильно сделала, что настояла. Я не поеду к вам, слышишь? Мне семьдесят летом, всю жизнь сама справлялась, и дальше справлюсь. Сын у меня хороший, ну иногда тормозить его надо. Вот ты и затормозила! Меня бы он и не услышал.
Светлана проснулась утром, почти в восемь. Сообщений не было.
Жизнь как-то шла дальше.
Вернулся Виталий только на следующее утро, в десять почти.
Постучал, хоть ключ был при нём.
Светлана открыла. Стоит помятый, сумка в руках.
Можно войти?
Да, заходи.
Сели на кухне. Виталий смотрел на свои руки.
Мама звонила, сказал он.
Я знаю.
Сказала не переедет. Решение сама приняла. И ещё назвала меня дураком. Прямо так.
Любовь Николаевна женщина мудрая.
Угу, без иронии.
Свет, я не особенно говорить умею ну, ты знаешь
Знаю.
Понял я, был неправ. Сам решил ждал, что ты примешь. Это неправильно.
Светлана кивнула.
Больше не повторю, просто сказал он.
Светлана налила чай, поставила перед ним кружку.
Насчёт мамы гостей я не против. На выходные вместе повозиться, помочь. Это нормально даже.
Понял, тихо сказал Виталий.
Посмотрел с тем же новым взглядом.
Ты молодец, сказал он.
Я знаю, улыбнулась Светлана впервые за эти три дня.
За окном светило осеннее солнце обычное, нежаркое и мягкое, как когда в жизни всё поправилось и стало на свои места.
