«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них. Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина давно потеряла надежду на счастливое будущее. Когда-то она была молода, влюблена и мечтала о светлом завтрашнем дне для их семьи. Но жизнь сложилась иначе. Роберт много трудился, но получал гроши. К тому же она забеременела. Один за другим у них родились три сына. Анна давно не работала, а зарплаты мужа едва хватало. Дети росли, им нужны были одежда и обувь. Все деньги уходили на еду; коммунальные услуги и другие нужды — всё ложилось тяжелым грузом на плечи семьи. Двенадцать лет такой жизни не прошли даром. Роберт начал пить. Хотя всю зарплату приносил домой, каждый день возвращался пьяный. Из-за этого Анна потеряла к нему сердце. Однажды муж вновь пришёл навеселе, с недопитой бутылкой водки в руке. Анна не выдержала, вырвала бутылку и сама её осушила. С этого всё и началось. Через какое-то время ей стало легче. Проблемы как будто исчезли, настроение улучшилось. С тех пор она почти каждый день ждала, что муж принесёт ей выпивку — так они начали пить вместе. Анна забыла о детях. Соседи удивлялись, как водка способна так изменить человека. Спустя время мальчики стали побираться по деревне, выпрашивать еду. Как-то соседка не вынесла и сказала: — Анна, лучше бы ты отдала их в детдом, чем держать впроголодь. Сколько можно пить и не думать о своих детях? Эти слова врезались Анне в память. Мысли об этом её мучили. В какой-то момент им с Робертом стало всё равно, и они отдали мальчиков в детдом. Братья плакали и ждали родителей, но те не вспоминали о них. Так прошло несколько лет. Один за другим братья покидали детдом — каждому дали по маленькой однушке, все устроились на работу. Они всегда поддерживали друг друга, о родителях не говорили, но мечтали встретиться и спросить: «Почему вы так поступили?» Однажды они сели в машину и поехали в родную деревню. По дороге встретили маму, которая с трудом шла домой. Она прошла мимо, не глядя на сыновей. — Мама, это мы, твои дети… Мама… Она взглянула на них пустыми глазами и только тогда узнала их. Заплакала, стала просить прощения. Но как простить? Братья растерялись, стояли молча. Но потом решили: кто бы она ни была — это их мама. И они простили её.

Люди

Автор Алексей ГромовВремя чтения 3 мин.

Мама, это мы, твои дети… Мама… тихо сказал я, глядя на нее.

Екатерина и Владимир жили в бедности всю свою жизнь. Мать давно потеряла надежду на счастье или достаток. Когда-то Екатерина была молодой, влюбленной и мечтала о светлом будущем для их семьи. Но жизнь обернулась совсем иначе. Владимир работал не покладая рук, а приносил домой гроши. К тому же Екатерина вскоре узнала, что ждет ребенка. Один за другим у них родились трое сыновей. Екатерина уже много лет нигде не работала. Одна зарплата мужа не спасала положение. Мальчики росли им нужны были одежда и обувь.

Вся зарплата уходила на продукты. Коммунальные услуги, разные нужды ничего не оставалось. За двенадцать лет такой жизни семья истощилась. Владимир начал пить. С зарплатой он приходил домой, но день ото дня возвращался пьяный. От такой жизни Екатерина все больше теряла к нему чувства. Однажды муж вернулся домой опять подшофе, в руках держал недопитую бутылку водки. Екатерина не выдержала, вырвала у него бутылку и сама допила ее. С этого дня она тоже начала пить.

Через какое-то время Екатерине стало казаться, что ей легче. Все беды словно исчезли. Даже настроение стало повеселее, и каждый вечер она уже ждала, когда Владимир принесет выпить. Так они и стали пить вместе.

Екатерина забыла про сыновей. В деревне люди только качали головами: Как водка меняет человека! Соседи видели, как мальчишки шляются по дворам и просят что-нибудь поесть. Однажды соседка не выдержала и сказала:

Катя, лучше отдай их в детский дом, чем смотреть, как они голодают. Сколько еще пить будешь, забыв о детях своих?

Эти слова прочно засели в голове у Екатерины. Мысленно она согласилась: было бы легче, если бы дети не мешались под ногами. И после недолгих колебаний Екатерина с Владимиром отказались от сыновей, сдали их в детский дом.

Мальчики долго плакали и ждали, что мама с папой за ними вернутся, но никто так и не пришел. Екатерина и Владимир даже не вспоминали о детях.

Годы шли. Один за другим сыновья вышли из детдома и получили свои крохотные однушки от государства. Но хоть крыша над головой у каждого была. Все устроились на работу, всегда поддерживали друг друга. О родителях мальчики предпочитали не говорить, но каждый из них хотел когда-нибудь увидеть мать с отцом и спросить: за что?

Однажды собрались вместе, сели в машину и поехали к старому дому. По пути домой навстречу им шла их мать прихрамывая, усталая. Она прошла мимо, даже не взглянув на взрослых сыновей.

Мама, это мы, твои дети… Мама…

Екатерина посмотрела на нас пустым взглядом. Потом вдруг что-то вспомнила, узнала нас. Зарыдала и начала просить прощения. Но как простить такое? Мы стояли и не знали, что ответить. Но потом решили какая ни была она, а всё равно мама. И простили.

Муж всегда говорил мне, что я недостаточно женственна. Сначала это были, казалось бы, безобидные замечания — что, мол, если бы я чаще красилась, носила платья, была «по-нежнее». Но я никогда такой не была: всегда практичной, прямолинейной, не особо заботилась о внешности. Работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня именно такой, я ни разу не притворялась другой. Со временем замечания участились. Он стал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с женами наших друзей, с коллегами по работе. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и шли дальше. Для меня это были обычные разногласия пары. В день, когда я хоронила отца, всё это перестало казаться незначительным. Я была в шоке: не спала, не ела и думала только о том, как пережить похороны. Накинула первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, даже волосы уложила кое-как — не было ни сил, ни желания. Перед тем как выйти из дома, муж посмотрел на меня и спросил: «Ты в таком виде пойдёшь? Может, хоть чуть-чуть приведёшь себя в порядок?» В первую секунду я даже не поняла. Сказала ему, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца. А он ответил: «Да, но всё же… Люди будут смотреть. Выглядишь неухоженно.» Я почувствовала в груди что-то странное, словно меня раздавили изнутри. На поминках он был с остальными: выражал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне держался отстранённо — не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала в гостиной, тихо сказал мне, что мне стоит немного собраться, дескать, папа не хотел бы видеть меня в таком состоянии. После похорон, уже дома, я спросила у него: неужели это всё, что он заметил в тот день? Не видел ли он, что мне плохо? Он сказал — не преувеличивай, это просто его мнение: женщина не должна запускать себя даже в трудные моменты. С тех пор я смотрю на него иначе. Но уйти не могу. Чувствую, что не справлюсь одна. ❓ Что бы вы сказали этой женщине, если бы она стояла перед вами?

Муж всегда говорил, что я недостаточно женственная. Сначала это были невинные замечания — мол, если бы я наносила больше макияжа, носила платья, если бы была «нежнее». Я никогда такой не была. Я всегда была практичная, прямолинейная, не особо заботилась о внешности. Я работаю, решаю проблемы, делаю всё, что нужно. Он знал меня такой. Я никогда не притворялась другой. Со временем его комментарии участились. Он начал сравнивать меня с женщинами из соцсетей, с жёнами наших друзей, с коллегами. Говорил, что я больше похожа на друга, чем на жену. Я слушала, иногда спорила, и мы шли дальше. Я не считала это чем-то серьёзным — воспринимала как обычные различия в отношениях. В день, когда я хоронила отца, это перестало казаться незначительным. Я была в шоке. Не спала, не ела, не думала ни о чём, кроме того, как пережить похороны. Я надела первые попавшиеся чёрные вещи, не накрасилась, с волосами ничего не делала, только самое необходимое. Просто не было сил. Перед выходом из дома муж посмотрел на меня и сказал: «Ты так пойдёшь? Может, хоть немного приведёшь себя в порядок?» Я не сразу поняла, о чём он. Ответила, что мне всё равно, как я выгляжу — я только что потеряла отца. Он парировал: «Но всё же… люди будут смотреть. Ты выглядишь неряшливо». Я почувствовала такую боль внутри, словно меня раздавили. На панихиде он общался с другими, принимал соболезнования, выглядел серьёзным. Но ко мне был холоден — почти не обнимал, не спрашивал, как я. В какой-то момент, проходя мимо зеркала, тихо сказал, что мне нужно «собраться», что папа не хотел бы видеть меня в таком виде. Дома после похорон я спросила его — неужели он заметил только это? Неужели не увидел, что я сломлена? Он ответил, что я драматизирую, и просто сказал своё мнение: мол, женщина не должна запускать себя даже в такие моменты. С тех пор я смотрю на него иначе. Но не могу уйти. Чувствую, что не могу без него. ❓ Что бы вы сказали такой женщине, если бы она сидела сейчас перед вами?

018