Мама, тебе уже шестьдесят пять. Пора бы пойти к нотариусу и оформить дом на наследство, ехидно заметила моя сестра на наших странных семейных посиделках.
Неделю назад у моей мамы было «круглое» торжество 65 лет. Она и праздновать особо не хотела, на шум и веселье не тянуло. Просто позвала меня, чтобы тихо посидеть в хате, забытом подмосковном поселке, среди вязов и моросящей слякоти. Я купил ей большой букет алых роз, теплый плюшевый халат цвета топлёного молока и мягкие капцы в придачу. Вложил ещё в конверт 12 тысяч гривен пусть будут на случай внезапного счастья или внезапной беды.
Но жена с детьми не смогли приехать: сын закашлял до хрипоты, дочь уехала на спортивные соревнования, а мою Риту срочно отправили в Харьков в командировку. Но дети нарисовали бабушке яркую картину: мы все стоим на зигзагообразном крыльце, держась за руки, как будто пытаемся не провалиться в сон.
В деревню заскочила и моя младшая сестра Вера.
Слушай, я маме ничего не взяла. Скажи, что халат мы с тобой вместе подарили.
Так и быть. Хотя ты ведь помнила, что у мамы важная дата?
Ох, Димка, знаешь, у меня на работе каша в голове!
Вера всегда была странно зависимой, как будто ее собственная жизнь приснилась кому-то другому. Родила дочку Кристину от какого-то парня из общаги в девятнадцать ну, а тот исчез, растворился между этажами и долгими коридорами, даже алименты платить не стал. Я тогда работал на стройке и периодически клал ей деньги на карточку, чтобы она могла покупать Кристине пюре и молочную смесь.
Даже договорился, чтобы Иринку в детский сад взяли и работу для Веры нашёл: знакомый искал продавца в лавку напротив завода. Но она продержалась там три месяца, потом ушла скандально и громко. С тех пор перебивалась: то ногти клиенткам пилит, то ресницы клеит странным знакомым. Этим летом поехала в Одессу на заработки, а девочку оставила у мамы. Привезла, правда, гривен 70 тысяч, но потом нетрезвым вдохновением купила телефон себе, ноутбук Кристине так деньги и растаяли. А я теперь столько за месяц зарабатываю, но только потому что пашу, как лошадь, и сны давно разучился видеть.
Мама обрадовалась нашему приезду, сварила борщ, напекла блинов, накрыла к чаю чуть сразу не разбудила всю деревню от счастья. К ним заглянула и соседка тётя Таня, и двоюродная бабушка Олеся.
И вот сидим за столом, как будто время застыло и течёт вспять; вдруг Вера прямо за едой заводит свою пластинку про дом:
Мама, ну а на кого ты дом оформлять будешь?
Верунчик, ты что такое говоришь… Поровну разделим, не переживайте.
Как поровну? У Димы уже есть квартира, он бизнес крутит, а я всё в съемных углах перебиваюсь! Да зачем ему этот дом, если у меня ничего не осталось?
Говорит, словно мама уже не с нами, как будто мы отмечаем не день рождения, а поминки. И даже не стесняется гостей.
Вера, сейчас не время. Перестань портить праздник.
А когда тогда? Мама, тебе ж 65, возраст-то как-никак. Лучше оформи сразу дарственную на меня, и всё будет по уму!
Тётя Таня подавилась чаем от удивления; я не вытерпел, взял Веру за руку и вывел на кухню, где часы шептали позабытые сказки.
Ты нормальная вообще? За столом в день рождения такие вещи говоришь! Чуть маму заживо не похоронила.
Ты мне не указывай! Я сама ребёнка подняла, а вы только советуете.
Сама? Это ты забыла, как я тебе деньги присылал, а мама Кристину растила? Я тебя сейчас так по стене размажу, что только тапки останутся!
Вера обиделась так, что будто всё детство у нее украли. Собрала вещи, увела Кристину, даже не попрощалась. Ещё на телефон шлёт угрозы: мол, в суд подаст да напишет заявление. Но мне до её угроз, как до луны пешком.
А вот мама переживает, сжимает сердце руками, глотает слёзы на морозной веранде. Вера запретила Кристине видеться с бабушкой, даже трубку не берёт всё из-за дома, который стоит на краю поля, словно призрак чего-то большего.
Я уже не знаю, что делать с сестрой: вроде взрослая женщина, а ведёт себя как капризный ребёнок в чужом сне.
А вы бы как поступили помириться со странной роднёй или отпустить и смотреть на луну в одиночку?
