Лида, опять ты повесила сырое полотенце на гвоздь в ванной?
Голос Галины, свекрови, тонул где-то в прихожей, а Лидия еще даже не сняла пальто после офиса. Галина стояла, сжав губы в тонкую линию и уставившись сквозь Лиду, как сквозь окно зимней маршрутки.
Там оно висит, сушится, устало сказала Лидия, сбрасывая ботинки. Для этого гвозди на стенах и прибиты.
В культурных семьях полотенца висят на батарее или специальной сушилке, процедила Галина. Ну, чему тебя жизнь могла научить
Лидия прошла мимо, не выдержав встречать взгляд. Тридцать лет, аспирантурой защищенная, начальник отдела, а слушай тут выговор за кусок влажной ткани, как младшеклассник на линейке.
Галина провожала её взглядом, полным ледяного укора. Вот, мол, идет ни привет, ни спокойной ночи, словно она тут хозяйка. Пятьдесят семь лет Галина прожила, разобралась в людях лучше карты Москвы, и дочке не по нутру. Какая-то вся ледяная, невозможная. Даниле бы мягкую жену, а не такую статую из мрамора.
День за днем Галина наблюдала, всматривалась, делала заметки в какой-то внутренней тетради
Миша, убери конструктор перед ужином.
Не хочу, упрямо шмыгнул носом шестилетний Мишутка.
Я ведь не спрашиваю, хочешь или нет. Пора, убирай, ровно сказала Лидия, продолжая крошить огурцы.
Галина, сидя в кресле с рукоделием, впитывала сцену глазами как остывший чай. Вот она, та самая холодность: ни словечка доброго, ни взгляда ласкового только приказы. Ох, бедный внук
Бабушка, а почему мама вечно сердится? Миша устроился рядом с ней, уткнувшись носом в старый вязанный жилет.
Галина погладила внука по волосам, ее голос стал бархатным, как ноябрьская ночь в новом доме.
Понимаешь, внучек, не у всех получается любовь принести в дом. Есть такие, кто не умеет вот и все. Печально, конечно.
А ты умеешь?
Конечно, золотко. Бабушка у тебя огонек. Не злюка.
Миша теснее прижался к бабушке, и то ли от ее тепла, то ли от собственного холода в нем что-то потемнело.
Галина капала по капле: без спешки, без резких движений.
Мама мне мультики не дала, жаловался Миша спустя неделю.
Ай, беда какая, сочувственно цокала Галина. Мама у нас строгая. И бабушке иногда кажется, что слишком. Но ты ко мне всегда приходи. Я твоя защита.
Миша смотрел широко распахнутыми глазами: бабушка хороший человек. Понимает. А мама
Бывают мамы, которым не по плечу нежность Это не твоя беда, Миша. Ты мальчик золотой, а мама ну… может, ей сердце выдало мало любви.
Он обнимал ее, а в груди холодило, как будто остатки мороза после январских праздников.
Через месяц Лидия вдруг заметила перемены.
Мишутка, иди ко мне, обниму!
Не хочу.
Почему?
Просто.
Сын смылся к бабушке, а она осталась посреди комнаты с рукой, висящей в воздухе, как старый плакат. Что-то сломалось в ее мире, но она так и не уловила, когда именно.
Галина наблюдала с коридора, на лице едва видна тень улыбки.
Миша, обижен на меня? Лидия вечером присела в детской.
Нет
Тогда почему со мной не хочешь играть?
Жал плечами, хмыкнул равнодушно:
Лучше к бабушке.
Лида почувствовала тупую боль в груди, будто камень из Черного моря положили.
Данил, я не узнаю Мишу. Он вовсе меня не слушает, избегает. Было все по-другому!
Перестань, отмахнулся муж, уткнувшись в телефон. Дети переменчивы. Мама с ним сидит часто, вот и привык, дело житейское.
Лида вздохнула даже спорить не осталось сил.
А ночью Галина, укладывая внучка, шептала:
Твоя мама по-своему любит. Но она суровая, сдержанная, не все умеют быть как бабушка.
Почему?
Все люди разные. Бабушка всегда рядом, не даст обидеть. А мама… ну, она другая.
Миша засыпал с этими словами, а утром его взгляд был осторожным, как у котенка в заброшенной квартире.
Теперь он даже не скрывал, кого выбирает.
Миша, пойдем во двор гулять?
Я хочу с бабушкой, ответил, тянувшись к бабушкиной руке.
Миша
С бабушкой!
Не мешай ребенку, резко сказала Галина, уводя мальчика. Пойдем, внучек, куплю вкусного мороженого!
Вышли из квартиры, оставив Лидию наедине с тишиной, в которой не было ни кошек, ни мужа, и только сердце тянулось за сыном.
Вечером Данил застал жену на кухне: она, грея ладони о холодную чашку чая, смотрела сквозь стол.
Лида, я поговорю с Мишей, обещаю, выдохнул он.
Максимум кивнула слов больше не было.
Данил присел к сыну:
Миша, скажи папе честно, почему ты не хочешь с мамой быть?
Миша отвел глаза:
Просто.
Мама тебя обидела? Молчание.
Нет
Шестилетний мальчик не мог объяснить то, что ощущал: бабушка говорила, что мама чужая, значит, так и есть.
Данил вышел из детской ни с чем
А Галина уже строила планы: Лидия сникла почти побеждена. Чуть-чуть еще, и сама уедет в никуда. Данила достойно лучшего, тепла настоящей русской женщины.
Мишутка, перехватила она внука утром, пока Лида принимала душ, ты знаешь, бабушка тебя на свете всех сильнее любит?
Знаю
А мама… ну, не твоя она, каменная, не для ласки рождена. Бедный мой мальчик.
Она не заметила, как за спиной появился Данил.
Мама!
Галина обернулась, замерла. Данил стоял с лицом белым, как первый снег.
Миша, иди.
Он говорил тихо, но Миша понял и убежал.
Данил, я только хотела
Я все слышал.
Тишина упала, как воробей на замороженную дорожку.
Ты Ты что ж, сына против матери травила? Мою жену, своего внука? Все это время? Ты в своем уме?
Я ж я старалась как лучше, для семьи!
А Миша теперь шарахается от Лиды, мать его будто совсем чужая. Ты понимаешь, что ты сделала?
Галина подняла голову:
Я хотела, чтобы у тебя была настоящая жена, а не эта ледяная!
Хватит!
Крик Данила прорезал всю квартиру, как чайник в шесть утра.
Собирайся, сегодня же.
Ты выгоняешь мать?
Я свою семью защищаю. От тебя.
Галина поняла все кончено. Пошла собирать вещи и уехала без до свидания.
Данил нашёл Лидию у окна спальни.
Знаю теперь, почему Миша изменился Мама все это время говорила ему, будто ты не любишь, что злая. Настраивала против тебя.
Лида выдохнула, будто с плеч сняли чугунную гирю.
Я думала, схожу с ума. Что я плохая мать.
Он сел рядом, обнял.
Ты прекрасная мать. А мама ей там теперь одна быть.
Было тяжело. Миша спрашивал про бабушку, скучал родители отвечали мягко, не давили, не ругали.
Сынок, то, что говорила бабушка… не правда. Я люблю тебя, очень.
Но ты строгая.
Строгость это забота. И любовь тоже.
Миша думал долго.
А обнимешь меня?
Лида прижала его крепко, как в лихой лихорадочной грезе. Он хохотал, а над Москвой в этот момент нависал золотой закат.
Потихоньку мальчик вернулся к ней тот самый Миша, который бегал показывать ей рисунки и укладывался к маме под плед. Данил смотрел, как жена и сын играют в гостиной, а телефон не отвечал на мамины звонки.
Галина осталась одна: без внука, без сына, с мокрыми от стирки руками и пустым коридором. Все, хотела для Данила счастья, а осталась лишь с дыркой на месте семьи.
Лида склонила голову к плечу мужа.
Спасибо, что не опоздал.
Прости, что долго не замечал
Миша подбежал, устроился на коленях.
Пап, мам, а давайте завтра сходим в зоопарк?
Наверное, жизнь все-таки учится, даже в наших полусонных снах.
