Мать заболела и теперь поживёт у нас, тебе придётся смотреть за ней, сказал я, вставая в дверях кухни и скрестив руки на груди.
Светлана медленно убрала телефон, на котором только что переписывалась с коллегами.
Извини, что?
Я смотрел на жену, показывая видом: решение принято, обсуждать нечего.
Говорю же: мать будет жить у нас некоторое время. Нужна постоянная помощь, врачи говорят минимум два-три месяца, а то и дольше.
Лицо у Светы стало каким-то каменным.
А когда ты это решил? попыталась она говорить спокойно.
Утром, пожал я плечами. С сестрой поговорил, с доктором. Всё уже решили.
То есть вы уже втроём всё обсудили, а мне только новость озвучили? Я, значит, должна молча согласиться?
Я чуть удивился, хотя сопротивление предвидел.
Свет, ну ты же всё понимаешь. Это моя мама. К кому ей ещё идти? Лена ведь в Питере, у неё дети маленькие, работа и однушка. А здесь места достаточно, и ты дома часто бываешь
Я работаю пять дней в неделю, Серёжа. До семи вечера, иногда и позже! Ты знаешь!
Ну и что? Мать не требует многого. Надо только лекарства вовремя дать, еду подогреть, помочь до ванной дойти. Ты справишься.
Смотрю на Свету, а у неё на лице как маска. Чувствую холод, а не злость. Она на самом деле ведь понимает: по-моему, это норма всё ради мамы. Мол, её работа, её усталость, её личное время ничто по сравнению с маминой необходимостью.
Может, нанять сиделку? говорит она тихо.
Ты же знаешь, сколько это стоит. Нормальная сиделка тысяч тридцать пять в месяц. Нет у нас таких денег, откуда брать?
Ты не думал взять отпуск за свой счёт или хотя бы сократить часы на работе временно?
Я посмотрел, будто она с ума сошла.
Света, у меня ответственная работа. Меня никто не отпустит вот так на пару месяцев. И вообще, я не врач: ни уколоть правильно, ни давление померить, ни режим соблюдать не умею
А я умею, по-твоему? спокойно спрашивает она.
Я замялся, только сейчас до меня стало доходить, что что-то пошло не по моему сценарию.
Ну, ты же женщина, Свет, у вас это в крови. Инстинкт такой, вы с больными лучше справляетесь.
Она кивнула как бы для себя.
Значит, инстинкт
Ну… да.
Светлана положила телефон на стол экраном вниз. Смотрит на руки, пальцы еле заметно дрожат.
Ладно, предлагаю так, говорит она. Ты берёшь отпуск за свой счёт на пару месяцев, а я работаю. Ухаживаем за мамой вместе: я вечерами и по выходным, ты днём. Согласен?
Я аж рот открыл, потом закрыл.
Ты серьёзно?
Абсолютно.
Но меня не отпустят!
Тогда нанимаем сиделку. Я готова платить половину, если зарплата у меня меньше пусть даже сорок процентов. Но я не собираюсь брать на себя всю ответственность за твою маму одна. Не собираюсь.
Тишина повисла густая. Часы на стене тикают.
Я покашлял.
То есть ты отказываешься?
Нет, Светлана взглянула прямо, я отказываюсь быть бесплатной круглосуточной сиделкой без обсуждения этого со мной, сохраняя при этом работу. Это разные вещи.
Смотрю на неё пытаясь понять, шутит или всерьёз.
Ты понимаешь, что это моя мама? прошептал с обидой, которую трудно проглотить взрослому мужику: впервые в жизни меня заставляют самому о родителях заботиться.
Понимаю, тихо ответила Света. Поэтому и ищу вариант сохранить всем лица и здоровье. В том числе твоей маме.
Я развернулся и ушёл из кухни.
Дверь в комнату хлопнула глухо.
Светлана осталась за столом, глядя в остывший чай. Думает: «Ну вот, началось».
Она понимала это только начало.
Сейчас я позвоню Лене, потом матери, потом опять Лене. Вскоре в дверь позвонит мама она живёт в десяти минутах, конечно, всё слышит. Будет разговор на высоких тонах, где Свету назовут эгоисткой, чёрствой мол, забыла, что такое семья.
Но главное: вдруг поняла Света не хочет больше извиняться за то, что ей нужно спать больше четырёх часов, что работа не хобби, что она имеет право на нормальную жизнь, а не бесконечный уход.
Она подошла к окну, приоткрыла форточку. Ворвался ночной холод и запах асфальта, сырости, далёкого костра.
Света глубоко вдохнула.
«Пусть говорят что хотят. Главное я впервые сказала своё первое «нет».»
Это «нет» оказалось самым громким, что за двенадцать лет брака она произносила.
Утром Светлана проснулась от звука замка. Ключ повернулся тихо, почти виновато. За дверью шаркающие шаги, хриплый кашель.
Света лежала, слушая, как в прихожей снимают пальто, ставят сумку.
Серёжа! голос Тамары Ивановны был слаб, но командный. Ты дома?
Я, не спавший всю ночь, сразу ответил:
Дома, мам, заходи на кухню, чайник поставил.
Света закрыла глаза: «Даже не предупредил, что приведёт её сегодня».
Она поднялась, надела халат, вышла в коридор.
В прихожей стояла Тамара Ивановна маленькая, в старом пальто, с пакетом лекарств и термосом. Увидела невестку улыбнулась устало, с той знакомой надменностью.
Доброе утро, Светочка. Извини, что рано. Врач сказал тянуть нельзя.
Света кивнула:
Здравствуйте, Тамара Ивановна.
Я вышел с подносом: чай, сухари, таблетки.
Мам, иди пока в большую комнату, я диван раскладывал.
А вещи кто разберёт? спросила мать у невестки. Света, поможешь?
У Светланы на висках забилось.
Конечно. После работы.
После работы? голос матери стал резче. А кто со мной днём останется?
Я вмешался:
Сегодня с утра на работе, мам, к обеду отпрошусь. Света, может, ты сегодня возьмёшь отгул?
Света долго смотрела на меня.
У меня сегодня важная презентация, не отменить.
А потом? спросила Тамара Ивановна.
Вернусь вечером, как всегда в семь, полвосьмого.
Тишина.
Мама села на пуфик.
Значит, одна весь день останусь?
Я бросил на Свету взгляд почти умоляя.
Света, спокойно:
Я оставлю вам еду на целый день, лекарства разложу, всё подпишу. Если что-то звоните, даже во время презентации трубку возьму.
Тамара Ивановна поджала губы:
А если, допустим, упаду? Или с дозировкой ошибусь?
Звоните в скорую. Надёжнее, чем ждать, пока я с работы доберусь.
Я хотел что-то возразить передумал.
Серёжа слышал?
Мама, Света права, почти шёпотом, мы не медики, тут нужна скорая.
Светлана удивилась: впервые за семь лет «Света права» сказано вслух.
Тамара Ивановна поднялась.
Ладно, раз решили
Тихо прошла в комнату, дверь прикрыла демонстративно.
Я повернулся к жене.
Ты бы хоть
Нет, перебила она. Не могла. И не буду.
Пошла на кухню, налив воды и выпив залпом.
Я подошёл.
Свет трудно же тебе, понимаю. Но это же моя мама
Знаю.
Она правда плохо себя чувствует.
Верю.
Тогда почему ты
Света развернулась:
Потому что, если сейчас соглашусь это навсегда станет нормой. Ты это понимаешь?
Я молчал.
Я тебя люблю, тихо сказала она. Не хочу, чтобы наш брак умер из-за того, что кто-то решил: другому не нужна своя жизнь.
Я кивнул, опустив голову.
Я поговорю с Леной, может, она хоть по выходным наведываться сможет.
Это было бы хорошо.
Ты не будешь на меня злиться?
Света впервые за сутки улыбнулась:
Уже злюсь. Но не собираюсь хранить это всю жизнь.
Я кивнул:
Постараюсь всё исправить.
Светлана взглянула на часы.
Мне пора, презентация через два часа.
Она ушла в спальню. Я остался на кухне, уставившись в кружку.
День прошёл на удивление спокойно. Светлана провела презентацию отлично заказчик доволен, даже пообещал премию за срочность. Она вышла из офиса около семи, на душе странная лёгкость.
В метро написала мне:
«Как мама?»
Я тут же ответил:
«Спит. Я с трёх дома. Ужин приготовил. Ждём тебя».
Света глянула в окно вагона.
«Ждём тебя».
Давно это не звучало так по-настоящему домашне.
Дома на столе салат, запечённая рыба, картошка. Мама сидела с книгой. Увидев невестку, отложила книгу.
Светочка ты пришла.
Пришла.
Садись, Серёжа всё сам сделал, даже посуду вымыл.
Я, видя её взгляд, пожал плечами мол, пустяки.
Села за стол.
Мать кашлянула:
Я тут подумала может, правда сиделку поискать? Хотя бы днём. А то ты на работе мучаешься, отпрашиваешься.
Света подняла взгляд.
Это было бы разумно.
Я кивнул:
Лене позвоню, пусть тоже скидывается, она обещала подумать.
Мама вздохнула:
Не думала, что доживу до сиделки. Чужой человек
Никто не чужой, мама, тихо сказал я. Просто у каждого теперь свои границы.
Светлана посмотрела прямо на Тамару Ивановну. Та кивнула.
Пожалуй пора учиться.
Зазвонил её телефон.
Лена твоя Нина, вздохнула мама.
Я взял трубку:
Да, мам, дома Нам нужна помощь, не только деньгами. Приезжай в выходные обсудим все вместе.
Положил трубку, посмотрел на Свету.
Приедет.
Светлана медленно кивнула.
Она вдруг поняла: впервые за много лет ей не страшно возвращаться домой. Не потому что тише стало а потому, что её реально начали слушать.
Прошло три недели.
Мама уже не кашляла ночами, лекарства помогли, отёки спали, пару раз даже сама ходила за чаем. Самое главное в доме наступила спокойная, взрослая тишина: не страшная, а такая, где люди пытаются договариваться.
В субботу утром Лена приехала из Питера.
Вошла в прихожую с большими сумками, маленькой дочкой на руках, улыбнулась виновато:
Мама, привет Света, Серёжа Простите, что так долго собирались.
Тамара Ивановна повернулась медленно, как будто боится спугнуть момент.
Приехала всё-таки.
Конечно приехала, Лена поставила сумки, передала дочку мне и подошла к матери. Я обещала.
Светлана в дверях кухни наблюдает молча.
Лена присела на корточки перед креслом.
Мама, мы с Серёжей вчера обсудили всё. Вот, достала листок. Объявление: сиделка с опытом, с девяти до семи, пять дней в неделю, выходные мы сами.
Мать взяла листок дрожащими руками, прочитала, посмотрела на меня:
А деньги?
Пополам втроём: я, Лена, Света.
Пополам… повторяет она.
Лена кивнула.
Мама, никто из нас не может бросить работу. А тебе нужен присмотр. Поэтому профессионал правильный вариант.
Света впервые за разговор сказала:
Мы договорились с Ольгой Николаевной. Пятьдесят восемь лет, двадцать лет опыта. Завтра познакомится.
Мама помолчала, потом посмотрела на невестку откровенно.
Света, ты ведь могла просто сказать «нет» и уйти. Многие бы так сделали.
Светлана пожала плечами:
Могла. Но тогда всем бы стало только хуже. В первую очередь вам.
Мама опустила взгляд.
Я много думала, пока днём сидела одна. Всегда считала: мать значит, должны подстраиваться. А оказалась теперь я должна учиться подстраиваться.
Лена взяла мать за руку.
Никто не заставляет подстраиваться, мама. Просто попробуем жить так, чтобы всем хватало воздуха.
Мама посмотрела на всех.
Прости меня, Света, прошептала. Реально думала, что имею право требовать.
Светлана почувствовала, как уходит зажатая боль в груди.
Я принимаю ваши извинения.
Улыбка впервые на лице Тамары Ивановны без превосходства.
Ну что, время знакомиться с Ольгой Николаевной Раз уж теперь я тут не бог и не царь.
Я усмехнулся легко, первый раз за долгое время.
Просто мама. Которую любим и будем заботиться. По-человечески.
Вечером, когда Лена с дочкой уехали, а мама уже спала, мы сели с женой на кухне под тёплым светом, налил немножко вина.
Знаешь, тихо сказал я, думал, что ты уйдёшь.
Светлана удивилась.
Правда?
Когда сказала «нет», я был уверен, что соберёшь вещи. Скажешь сами разбирайтесь.
Она покрутила бокал.
Такая мысль мелькнула.
Что остановило?
Светлана молчала.
Потом сказала:
Я поняла, что если уйду сейчас так и не узнаю, сможешь ли ты взять ответственность не только на словах.
Я опустил глаза.
Многому научился за эти недели. Ещё учусь.
Я вижу.
Поднял взгляд.
Спасибо, что дала шанс.
Светлана улыбнулась мягко.
Спасибо, что воспользовался.
Чокнулись тихо, почти торжественно.
За окном сыпал снег первый настоящий снег этой зимы. Крупные хлопья медленно ложились на асфальт.
В комнате мамы горел ночник.
А в нашей спальне впервые за долгое время пахло не лекарствами и тревогой, а просто домом. Нашим домом.
