Не успела, Ксения! Самолёт улетел! Вместе с ним уплыло твоё кресло и премия! Уволена! в трубке орал шеф.
Ксения торчала посреди московской пробки, глядя на перевёрнутую «Шкоду», из которой только что вытащила чужого ребёнка. Карьера пошла прахом, а вместе с ней вся московская гонка за успехом… Но Ксения вдруг ощутила впервые за двадцать лет она жива.
Ксения была типичной офисной ракетой: тридцать пять лет, директор по развитию аж на целый федеральный округ. Дерзкая, пунктуальная, могла наизусть продекламировать расписание Google-календаря даже ночью.
В то утро ей надо было заключить контракт всей жизни китайцы, миллионы рублей на кону. Вылет в десять утра без права на ошибку.
Будильник на 5:45, кроссовер под окнами сияет, костюм выглажен. Всё, как у взрослых.
На трассе она гоняла мысли о презентации, когда в ста метрах впереди «Жигули-классика» завиляла, чиркнула бампером по обочине и кубарем полетела в сугроб, колёса к небу.
Ксения рефлекторно нажала тормоз.
В голове мигом прощёлкала формула: если останавливаюсь опоздаю, шеф сожрёт, премии не жить!
Остальные промчались мимо, кто-то щёлкал на ходу телефоном для сторис.
Она заглянула на часы: 08:45. Двадцать минут на всё про всё по московским меркам, значит сдохла.
Уже хотела дать газу и объехать зарождающуюся пробку… Но тут заметила в разбитом окне маленькую варежку, вцепившуюся в стекло.
Дьявол, подумала Ксения, и свернула на обочину, проклиная свои новые шпильки.
На бегу по сугробу Ксения слышала, как из «Жигулей» несётся запах бензина.
Водитель, молодой парень, отключился, голова вся в крови. На заднем сиденье девочка лет пяти кричит от страха.
Спокойно, котёнок! Держись! Ксения дергала заклинившую дверь, пока не сломала ноготь.
В ход пошёл булыжник. Стекло осыпалось, да так, что модная шуба пострадала, но Ксения было по барабану.
Сначала вытянула девчонку через осколки, потом с дальнобоем выволокли водителя.
Минутой позже машина занялась, как праздничная ёлка.
Ксения сидела в снегу, в разводах по лицу, колготки в дырках, держит девочку, как родную.
Телефон трещит шеф, как буря.
Где ты?! Регистрация всё!
Виктор Петрович, меня не будет. Тут авария, людей спасаю.
Да мне плевать! Сделка завалена! Увольняю!
Ксения сбросила звонок.
Скорая подоспела минут через двадцать. Медик, окинув взглядом, заявил:
Жить будут, девушка. Вы их ангел. Не вы, сгорели бы тут все.
Утро следующего дня принесло Ксении безработицу и бонусом чью-то пакостную сплетню: Виктор Петрович лично по всем знакомым растрезвонил, что Ксения истеричка безответственная. Для их тусовки это был почти «чёрная метка».
Пару недель её анкеты миновали, как грипп.
Деньги улетучивались, платёж по кредиту за любимый кроссовер торчал перед глазами, как памятник неудаче. Депрессия накрыла с головой.
На фига я вылезла из машины, думала Ксения на кухне ночью. Проехала бы сейчас бы шампанское в Пекине дула. А теперь тут, у разбитого корыта.
Месяц спустя звонок:
Ксения Николаевна? Это Андрей. Я тот с «Жигулей».
Голос слабенький, но солнце в каждом слове.
Вы как живы-то?
О, ещё как! Вы ведь нам жизнь спасли. Ксения Николаевна, приезжайте, очень просим!
Обычная пятиэтажка: встречают Андрей в корсете, жена Лена бежит с объятиями, маленькая Даша вручает рисунок ангела с чёрным каре, и, судя по подписи, это Ксения.
Чаёк, печенье с рынка и никаких многозначительных переговоров.
Мы богаты только благодарностью, лепечет Лена. Но если нужна помощь…
Нужна работа, с усмешкой говорит Ксения. За аварию вылетела к чёрту.
Андрей чешет репу:
Так у меня друг фермер, дядя Ваня. К нему нужны мозги на хозяйство, а разгрести бумаги ты, видно, можешь. Платит скромно, зато дом в придачу. Грязь, коровы, зато живые люди.
Может это судьба, думает Ксения и едет. Делать-то нечего.
Ферма натуральная разруха: навоз горой, дядя Ваня с душой, а бухгалтерия ровно пепелище.
Ксения влезла в сапоги, достала калькулятор, заморочилась над грантами и сбытами. Через год первый плюс, стадо прирастает, сараи чищены, в местной газете писали.
Неожиданно всё пошло по-другому: Ксения печёт хлеб, вместо каблуков бегает в сапогах по селу, взяла дворнягу из приюта, по утрам хватает свежего молока.
Главное впервые не парится, сколько у неё в кошельке: душа жива, и этого хватит.
Однажды приезжает делегация из города закупать нормальные, не магазинные продукты. Винегрет: кто-то из администрации, кто-то из сети ресторанов. Среди них и Виктор Петрович, старый босс.
Видит Ксению в джинсах и флиске, морда обветренная.
Ну что, Ксения, доскакалась? фыркает. Могла бы сейчас в директорате сидеть, а сидишь в навозе. За паршивое геройство поплатилась? Жалеешь?
Ксения пригляделась и впервые почувствовала абсолютную пустоту: шеф стал для неё, как пластиковая ложка ни о чём.
Не жалею, спокойно сказала она. В тот день я спасла двоих. А главное себя.
Шеф повернулся к своим «стратегам» и бодро пошагал прочь.
Ксения пошла в коровник там только что телёнок родился. Он тянется розовым носом к её ладони.
Вечером заглянули Андрей с семьёй. Жарили шашлыки, обсуждали пустяки, дети на диване, Вася-дворняга под столом.
Ксения смотрела на млечный путь над деревней и думала: «Вот оно место, где мне жить».
Мораль простая: хоть иногда всё вокруг рушится, главный козырь всегда при тебе. Работа, деньги, статус декорации. А настоящие вещи внутри.
Не смотри на часы. Тормози, если сердце просит. Возможно, это и есть главный поворот в твоей жизни.
