Марк вернулся домой, как будто плыл сквозь густой туман и неподвижный вечер. У входа его встретил только тишина; жена исчезла, словно растворилась в воздухе, и следов не оставила. Не было ни ее громких тапочек, ни веселого лепета годовалого сына. Внутри Марка закружилось тревожное облако, но он решил пробиться сквозь него и узнать, что произошло.
Он спустился по лестнице, которая неожиданно оказалась длиннее прежнего, мимо дверей соседей, пока не постучал в квартиру Сергея. Сергей вышел, будто растягиваясь, держа на руках сына Марка маленького Артема, чьи глаза сияли как две серебряные монеты.
Оказалось, Оксана, жена Марка, передала малыша соседу, а сама ушла «по очень важным делам», как объяснил Сергей и пожал плечами, словно не мог поверить собственным словам. В квартире Марка мелькало что-то непонятное: в микроволновке томилось блюдо, которое Оксана заботливо оставила; его запах напоминал весну в Полтаве, хотя на дворе стоял хмурый киевский вечер.
Время медленно расползалось полчаса, час, два, пять. Марк десятки раз пытался дозвониться Оксане, но она не отвечала, и каждый звонок звучал как эхо в пустотах сна. Тревога росла, превращалась в реку, растекалась по всему дому, перетекала через телефон, через мысли.
Он наконец уложил Артема, пытаясь успокоиться ведь вокруг вдруг возникли старые игрушки, которых вроде бы не было, и по дому прошел легкий ветерок, словно что-то невидимое хотело напомнить о себе.
И вот, когда полночь пришла неузнаваемой тенью, звонок разорвал сонную тишину. Марк схватил телефон, вбежал во сне в коридор, чтобы спросить у жены, где она но голос Оксаны был далекий, как будто он звонил в другой город, может даже в другой мир. Она не рассказала, что делала весь день, избегала ответов, и вдруг сказала, что не собирается возвращаться и решила оставить сына на попечение Марка навсегда.
Марк словно провалился в люк на своей кухне и оказался в темной комнате без окон. Он не мог поверить, надеялся, что Оксана вот-вот появится, что это только странная шутка. Но сон не рассеялся, и суровая реальность осталась с ним: теперь он единственный родитель для Артема, должен быть и матерью, и отцом, и единственным маяком в этом бескрайнем украинском ночном море.
