Меня зовут Пётр, мне 61. Сейчас я живу не в Украине судьба занесла меня в другой край. Уже три года я вдовец. Когда не стало Веры, нашей маленькой квартиры в Харькове вдруг стало в сто раз больше стены расширились, а тишина стала оглушительной. Дети разъехались сын в Киеве, дочка в Одессе, у каждого своя жизнь, свои заботы. Звонят по воскресеньям, на Рождество приезжают, а так я и холодильник на диете.
38 лет я был учителем начальных классов. На пенсию вышел с мечтой отоспаться за всю жизнь, но оказалось, что не умею ничем заниматься просто так. Поначалу весь день зависал перед телевизором: то чешу усы, то чищу селёдку, то снова усы. Еда один бутерброд на три дня, никакой заботы о себе, даже тапочки разучился искать.
Однажды дочка моя, Аглая, внезапно приехала и чуть не расплакалась:
Папа, ты выглядишь… как памятник великому огорчению!
И, в общем-то, была права.
Полгода назад я сказал себе стоп. Заставил себя каждый день выгуливать себя в ближайшем сквере. Там есть скамейка под старым вязом, напротив пруда, где обитают утки. Сидишь, а кругом жизнь, кряканье и небольшой запах водорослей.
Месяца два назад заметил одну женщину. Короткая седая стрижка, огромные очки и вязаный, как радуга, свитер хоть жара, хоть дождь. Мы сидели на противоположных скамейках, перекидывались кивками. Как два вагончика на запасном пути.
Пока однажды она не подсела ко мне:
Это ваша скамейка? улыбнулась, ну чисто из «Иронии судьбы».
Да нет, просто я тут осел обычно, вяло ответил я.
Тогда подвиньтесь, разделим паркоместо!
Так всё и закрутилось.
Я рассказал ей про Веру. Как она кормила уток, уверяя, что у птиц настоящая свобода только тогда, когда о них кто-то заботится. А она в ответ взгляд из тех, у кого внутри тоже глухо болит.
Пять лет одна, шепчет. Муж, рак. До сих пор не верится
С тех пор мы стали коллегами по лавочке. Иногда болтаем, иногда просто молчим, слушая сплетни бабушек или крики утят на пруду. Как-то она принесла мне кофе в термосе аромат бодрил словно зарплата, которой не ждал. А в другой день я пришёл с батоном устроили с ней пир на весь пруд, пока утки в экстазе не захлебнулись.
Зовут её Клавдия. Недавно подарила мне синий свитер, сама связала. Как догадалась, что это мой любимый цвет до сих пор не понимаю.
Я, говорит, вас каждый день наблюдаю. А за три месяца человек раскрывается, и улыбается своей мудрой улыбкой.
Пьем кофе, обсуждаем глупости и невеселое. Оказывается, сердце не замещает, а просто растягивается и делится местом для ещё кого-то.
И вот уже вчера, впервые за три года, я пригласил кого-то домой. Готовил борщ по маминому рецепту, получилось не очень, но получилось. Мы беседовали почти до ночи. Смех, чай с вареньем, разговоры забытая музыка жизни.
Провожая её, я получил такую объятие, от которых даже перья на куртке расправляются. Долго, крепко. Так, что вспоминается детство.
Сегодня вышел в парк она с двумя книгами сидит, как перевёрнутая библиотека.
Одну себе взяла, одну вам. Давайте вместе читать, говорит и хитро подмигивает.
Я сел ближе, чем обычно.
И впервые за три года я почувствовал вкус надежды.
Кто мы друг другу с Клавдией? Не знаю, да и узнавать не спешу. Главное исчез страх перед завтрашним днём.
Меня зовут Пётр. И совершенно случайная встреча в харьковском парке вернула мне интерес к жизни.
А вы верите в вторые шансы? Было ли у вас такое, что случайный человек оказался самым важным?
И что вы больше всего ищете, когда нечем делиться с близким?
