Яблочко
Такая же, как твоя мама! сердито заявляет бабушка.
Какая, бабуля? недоумевает Катя, сдержанно вскинув плечи. С кем она спорит?!
Своенравная! Она никого не слушала, и ты туда же идешь!
Что я должна услышать?
Меня! Ух, Катя! Я ведь старшая, опытней, жизнь видела! Меня уважать надо, и слушать! Слышишь?
Катя смотрит на бабушку седую, разгорячённую женщину, что размахивает пальцем прямо перед её носом.
Ну надо же, ну и требовательная! Захотела и чтобы всё по её!
Катя сжимает пальцами браслет ручной работы, который когда-то делала мамина рука. Вот бы изменить этот день, стереть серое, добавить света… Не любит Катя шума, ссор и скандалов. Мама всегда говорила если человек умеет слушать и слышать, жизнь понятнее.
Открой ушки, Катюша, слушай! Вот почему зайцы такие внимательные? Потому что лиса подкрадывается тихо. Заяц зазевался лиса поймает!
Не надо! крохотная Катя обнимала маму.
Конечно не надо! Потому заяц умный слушает внимательно и бегает быстро-пребыстро. Никто не догонит!
Детство давно позади. Катя выросла, но мамины рассказы помнит наизусть.
Детской наивности уже нет раньше думала, мама всё преувеличивает. А теперь понимает: всё оказалось правдой.
Про бабушку Катя до прошлого года почти ничего не знала. Жили они с мамой в небольшом городке у побережья Азовского моря, ходила в школу, дружила и ссорилась с подругами, в жару сбегала за мороженым по набережной. Позже школа, Митя, первая симпатия, первые поцелуи на берегу.
И мама всегда рядом…
Катя сжала в пальцах бусину с браслета изобретение мамы.
Ну и что, что не настоящая бирюза… улыбалась мама. Главное сделано с душой. Настоящее часто бывает горьким, но делает счастливыми нас совсем не лейблы или бренды.
Катя тогда как раз поссорилась с Наташей, та говорила друзьям, что Катиной кроссовки не фирменные, а дядя сшил. Маме это рассказала.
Главное, Катюша, не внешний ярлычок, а что у тебя внутри. Кроссовки красивые, сделаны с любовью радоваться надо. Кто-то всегда захочет казаться выше за счёт пустяков. А самый счастливый кто ценит то, что есть.
Катя задумалась тогда, убралась дома, потом пошла к маме на кухню, где та варила абрикосовое варенье.
Мам, а если Наташа мне не подруга? Зачем она хорошие слова говорит, если завидует?
Не суди строго, дочка. Наташа ещё ребёнок, ей свойственно ошибаться…
Я уже не маленькая!
Мама только гладила ее по голове для матери все дети малыши, и даже взрослым иногда так не хватает материнской ласки…
Потом Катя рассказала, что Наташа принесла извинения, пыталась мириться.
А ты?
Я обиделась, сказала, что больше с ней не буду общаться…
Злилась?
Очень…
Вот и дай себе время. Потом помиритесь, если сама почувствуешь. Пусть остывает обида.
Сейчас мамы так не хватает…
Бабушка Галина Ивановна приехала внезапно.
Никто не сказал Кате заранее, что мама больна, что позвала бабушку.
Здравствуйте, Ирина! Думала, не увижу больше! ввалилась жарким летом дородная, шумная женщина. Катя сразу насторожилась.
Это Катя? цокнула языком Галина Ивановна, глядя на внучку. Не похожа! Ты точно от моего сына?
Вы не меняетесь, мама только усмехнулась.
Бабушка пришлась Кате не по душе: властная, суетливая, всё всем указывает. Сразу устроила ревизию: «Везде бардак! У вас же девочка растёт! Кто этому научит жизни?!»
Даже коты при её появлении попрятались в щели, а Грей, подаренный дядей Рудиком пёс, перебрался тенью в огород и только порыкивал.
Единственный разумный тут пес! Знает, что ему лучше на дворе! Животным в доме делать нечего!
Коты и в самом деле убежали, но именно тогда Катя впервые встала на своем. Поймала кота Пончика, утащила в комнату.
Катя! грозно выкрикнула бабушка.
Коты и Грей останутся, спокойно ответила Катя. Это мой дом, вы у нас гостья. У себя руководите своим порядком.
И тут бабушка не обиделась, а, наоборот, подобрела:
Ну, раз наша порода! Упертая… Яблоко от яблони, фыркнула, но тему животных закрыла.
Потом всё завертелось: врачи, аптеки, больница…
Мама ушла ранней весной. Катя ещё до этого раскрыла окна, пустила прохладный морской воздух:
Мамочка, вот-вот вишня твоя зацветет…
Доживу, Катюша… Очень хочется…
Катя, не в силах сдержаться, обломала ветку, что тянулась в окно кому теперь любоваться?..
Галина Ивановна не стала утешать словами, просто крепко прижала к себе, сунула чуть не простыню вместо платка:
Плачь, кричи, не держи в себе! Тебе легче станет… Ты тут ни при чём. Жизнь есть жизнь.
Катя винила себя училась неважно, мало помогала, а мама всё для неё… Не прощала себе даже сейчас, когда уже ничего не исправить.
Через сорок дней бабушка принесла конверт.
Вот, твоя очередь. Читай внимательно это мамино напутствие.
Конверт без адреса, только рукой матери написано «Катюше».
Я чужих писем не читаю, буркнула бабушка и ушла убираться.
Катя прижалась к косяку двери, где сохранились мамины карандашные засечки: «Ого! Как подросла!»
Села на пол, вынула письма.
«Катюша! Не плачь! Ты сильная, моя доченька! Жизнь прекрасна. В нашем времени не так мало было хорошего, как тебе кажется сейчас. Я расскажу тебе нашу историю ты имеешь право знать.
Папа твой был необыкновенный. Рыжий, весёлый, как солнышко. Ты взяла только его веснушки и глаза, всё остальное моё.
Галина Ивановна добрая, просто бурная. Я сама виновата, что вы столько лет не общались. Мы здорово поссорились после того, как твой папа ушел из семьи. Такое бывает. Он не разлюбил меня и не забыл тебя просто встретил другую, уехал. Это было больно, и я очень злую была. С бабушкой была война наговорили много ненужного Простить себя сложно.
Но она всегда беззаветно заботилась, была рядом, ладила с детьми мужа, и они стали тебе братом и сестрой. Если захочешь, вы познакомитесь. Одна быть плохо с близкими легче.
Дальше. Катюша, учиться надо. Я желаю, чтобы твое будущее сложилось как ты хочешь. Не позволяй собой командовать, выбирай путь сама. У тебя есть талант! Не теряй, развивай его. Пусть непросто, но бабушка тебе поможет и есть немного денег хотя бы на год хватит. А дальше ты всё можешь! В Москве или Питере твои росписи, сумки и картины, как раньше на побережье, станут востребованы. Я верю твоя персональная выставка непременно будет! И если я даже не рядом, всё равно радуюсь за тебя.
Я люблю тебя и верю у тебя получится!
Мама».
Катя прочла, и теперь мамин голос звучит в голове «Слёзы вытирай!»
Пончик давно свернулся калачиком, а Катя думает что дальше.
Заходит Галина Ивановна:
Вставай! Хватит плакать! Чаю попьём, дел поговорим! Надо жить, а не страдать!
Про художество бабушка ругалась, считала, что лучше быть бухгалтером «И сыт, и копейка есть!». Но Катя стояла на своем «Не хочу чужие деньги считать, хочу творить». И тут бабушка, крякнув, сказала:
Упертая! На маму похожа! Ну что, тогда поеду с тобой на выставки прослежу, чтобы с голоду не умерла, и ругать буду, если лень одолеет! Я маме твоей обещала не брошу.
Спустя несколько лет вот он, день: в частной галерее на Арбате выставка Кати. Среди гостей Галина Ивановна, сам Гена длинный парень в очках, Катя с маленьким сыном на руках.
Как тебе? с замиранием спрашивает Катя.
Бабушка критична, но обнимает внука, поправляет ему курточку, и довольно кивает:
Вот теперь по-настоящему хорошо! А ты, Катя, порядок бы навела опять творческий хаос! Гена, а ты почему свою жену не бережешь под глазами круги!
Я сегодня Семёна забираю! А вы отдыхайте и работайте дальше! Я всё сказала.
Проходя мимо, бабушка остановится, проведёт по щеке ладонью и тихо скажет:
Твоя мама гордилась бы тобой. Вот и молодец, яблочко моё…
©Катя засмеялась сквозь слёзы из тех, что светлеют внутри, а не размывают лицо. Взгляд её заскользил по картинам весёлые ветряные кони, синяя сосна, лодка на закате и улыбающееся яблоко. Здесь теперь была целая жизнь их жизнь: её, мамина, бабушкина. И как-то вдруг стало ясно, что и папины рыжие веснушки, и мамино терпение, и бабушкина буря всё это просто части её самой. Тут же, в гуще голосов, Катя впервые почувствовала она на своём месте. И если закрыть глаза, за морем гостей, гулом города, чудилось: мама стоит у самой двери, улыбается, гордится.
Катя повернулась к бабушке, крепко-крепко обняла её за плечи и шепнула:
Спасибо, что не бросила.
А ты не бросай себя, тихо, почти шутливо ответила Галина Ивановна, глажая Катю по голове так, как когда-то делала мама, и всё будет как надо.
Арбат за окнами тонул в вечернем свете. Маленький Семён возился у рамы, рассматривал Пончика на детском рисунке, Гена рассказывал что-то с юмором. И в этом круге принятия Катя вдруг поняла: пусть дальше будет непросто, но впереди немало счастья потому что она несёт всё, что дарили ей любящие женщины этой семьи, и яблоко от яблони не так уж и далеко падает. И сквозь всё слышалось: жизнь это не про прощания, а про новые корни, пронизанные светом памяти.
А дома, в ящике комода, в маленькой коробочке, ждал мамин браслет будто путеводная нить, ведущая дальше. Уже не во тьму, а в радость и в точно её собственную весну.
