Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу с бабушкой после внезапной смерти её единственной дочери — моей тёти. Раньше они делили один дом, а я часто навещала их, но у каждой из нас была своя жизнь. Всё изменилось, когда бабушка осталась совсем одна. Я привыкла к потере: мама умерла, когда мне было 19, отца я никогда не знала. После смерти тёти мы с бабушкой остались друг у друга единственными близкими. Первые дни после похорон были странными: бабушка не плакала, но боль была заметна в мелочах. Я сказала себе, что останусь с ней «на пару дней», но эти дни стали неделями, а потом и вовсе — новой жизнью. Кто-то считает, что я поступаю правильно, кто-то говорит, что на моём месте надо было бы заниматься собой — путешествовать, заводить отношения. Но я не чувствую себя жертвой или пленницей. Работаю, экономлю, веду дом, помогаю бабушке, мы вместе готовим, смотрим телевизор. Мне не кажется, что я что-то теряю — я делаю выбор быть рядом с единственным близким человеком, не позволяя ей ощущать себя обузой. Возможно, потом в моей жизни что-то изменится — появится любовь, путешествия, но сейчас моё место здесь, не из чувства долга, а из любви и к бабушке, и к себе. А вы как бы поступили на моём месте?

Мне тогда было двадцать пять лет, и вот уже второй месяц я жила с бабушкой в её старой квартире в Москве. Моя тётя её единственная оставшаяся в живых дочь неожиданно ушла из жизни два месяца назад. До того момента бабушка делила с ней быт: один дом, одинаковые вечера у окна, привычное молчание. Я навещала их часто, помогала по мере сил, но у каждой из нас была своя жизнь. Всё изменилось в ту ночь, когда бабушка осталась совсем одна.

Потеря для меня была не чем-то новым. Моя мама умерла, когда мне исполнилось девятнадцать. С тех пор я привыкла жить с пустотой, которая поселилась в доме и сердце. Отца я никогда не знала не было ни историй, ни каких-то недосказанностей, просто его не было рядом и всё. Поэтому, когда умерла тётя, я ясно поняла: теперь мы с бабушкой остались только вдвоём.

Первые дни после похорон казались какими-то размытыми. Бабушка не рыдала, но её боль отражалась в небрежных движениях: вставала с трудом, забывала выключить свет, могла часами сидеть на кухне, глядя в пустоту. Тогда я сказала себе, что задержусь на несколько дней. Эти дни превратились в недели. А потом как-то вечером я разложила свои вещи в шкаф и поняла я уже не собираюсь уходить.

Со стороны почти сразу пошли разговоры. Люди всегда любят обсуждать чужую жизнь. Одни говорили: правильно сделала, как можно оставить пожилую женщину одну, когда она потеряла дочь? Другие уверяли: ты теряешь молодость, разве в двадцать пять не пора путешествовать, встречаться с друзьями, влюбляться, жить полной жизнью? Часто спрашивали: не трудно ли мне, не тянет ли вниз ежедневная забота, не страшно ли, что потом останусь одна?

Но я не видела это так. Я работала, откладывала с зарплаты рубли, следила за порядком в доме, водила бабушку по больницам, мы вместе готовили щи, по вечерам смотрели советские фильмы. Мне не казалось, что я чем-то жертвую. Скорее, я делала выбор. У меня не было ухажёра, детей я тоже не планировала, о загранице думала редко. Мне хотелось только устойчивости, человеческого тепла, чтобы не повторять болезненные сценарии одиночества, которые уже были в моей семье.

Бабушка осталась для меня последним близким человеком. Нет больше мамы, тёти, давно нет отца. Я не хочу, чтобы она провела свои последние годы с чувством, будто стала обузой или мешает жить. Не хочу, чтобы ела одна и засыпала с мыслью, что у неё никого не осталось.

Возможно, потом всё изменится: я влюблюсь, уеду, моя жизнь примет другой оборот. Но сейчас моё место здесь. Не из долга и не из-за жалости. А потому что я люблю бабушку. И, наверное, себя рядом с ней тоже.

А вы бы как поступили?