Мне тридцать восемь лет, и два дня назад моя жена решила простить мне измену, которая длилась несколько месяцев.
Всё началось на работе, в начале этого года. В наш отдел пришла новая сотрудница. Мы быстро нашли общий язык. Долгие смены, обеды бок о бок, постоянные разговоры. Сначала только о работе, потом о жизни. Я рассказывал ей, что дома всё крутится вокруг детей, что супруга вечно уставшая, что мы почти и не говорим друг с другом. Я не говорил плохо о жене напрямую, но невольно рисовал между нами пропасть.
Со временем мы стали встречаться вне работы: сначала кофе где-нибудь на Петроградке, потом пиво в баре, потом уже долгие вечера вместе. Через два месяца у нас началась настоящая связь; мы виделись раз-два в неделю. После очередной встречи я возвращался домой ужинал с семьёй, укладывал детей спать, ложился в постель с чувством вины, которое научился прятать за рутиной.
Я изменился. Стал раздражительным, рассеянным, всё время в телефоне, будто ждал сообщения. Жена, Анна, заметила перемены. Но долго ничего не говорила. Мне казалось, что у меня всё под контролем.
Я ошибался.
В ноябре мой старший сын, Артём, увидел на телефоне чужую фотографию. Молчать больше было невозможно. На той же неделе я признался Анне во всём: сколько длилось, с кем, как это было. Я не пытался оправдываться и не преуменьшал вину.
Анна не заплакала при мне. Она просто сказала: «Иди отсюда. Спи в комнате сына». Так прошёл весь ноябрь и почти половина декабря.
Это был самый тяжёлый месяц в моей жизни. Ради детей мы старались вести себя нормально, но между нами не было и пары лишних слов. Я уходил на работу, поздно возвращался, спал на раскладушке в комнате Артёма. Я видел Анну каждый день и не мог подойти, не мог посмотреть ей в глаза, как раньше. В квартире было тихо, но напряжение висело в воздухе, как мороз над Невой в январе.
Анна разговаривала с сестрой, с лучшей подругой и даже сама пошла к психологу.
Я не лез в душу. Не упрашивал каждый день. Просто заботился о детях, поддерживал дом, принимал последствия.
Два дня назад, перед самым Новым годом, Анна предложила поговорить.
Она сказала: этот месяц был невыносимым. Она думала о разводе. Но не хочет принимать окончательное решение накануне праздников и ломать детям праздник.
Она говорит, что больше не доверяет мне, как прежде.
Но готова попробовать начать всё заново. Шаг за шагом, медленно.
Сегодня вечером она сказала мне, что прощает… Не потому, что то, что я сделал, можно легко забыть, а потому что хочет дать самой себе шанс убедиться, есть ли ещё что-то, что можно спасти.
Я понимаю: прощение не возвращает то, что я разрушил. Но когда стоишь на краю пропасти и чуть не теряешь всё осознаёшь главное: второй шанс это не подарок.
Это огромная ответственность, которую придётся заслуживать каждый день.
