Мне 55 лет, и пять лет назад я стала вдовой. После смерти мужа мне пришлось смириться с одной правдой, которую я долго старательно обходила: я была не замужем за «замечательным отцом», как все считали, а за человеком, который просто платил по счетам. Хороший добытчик, да. Но добытчик не значит присутствующий. А я тянула на себе весь дом, пока он кичился: «Я все обеспечиваю».
Со стороны у нас была идеальная семья. Он работал, приносил домой гривны никогда мы особо не нуждались и большинству этого хватало, чтобы восторженно замечать:
«Вот это тебе с мужем повезло!»
И я сама старалась в это поверить проще же быть благодарной за то, что есть, чем признаваться себе, чего нет. А настоящая жизнь выглядела иначе: муж приходил домой, ел, мылся, усаживался у телевизора и день его заканчивался. А вот мой начинался всерьёз именно тогда. Да, я работала, но еще думала за четверых: за детей, за него, за квартиру и за себя и себя всегда оставляла на последнем месте.
Дети росли с мамой, которая на себе тащила все, и с папой, который «обеспечивал». Он и знать не знал, какой размер одежды у них, как зовут их учителей, когда родительское собрание. Если кто-то из детей просыпался с температурой, он невозмутимо спрашивал:
«И что ты будешь делать?»
Если школьная форма порвалась смотрел так, будто я администратор всей вселенной:
«Ты же умная, дорогая, вот сама и разбирайся».
Вот эта его «ты же умная» настолько въелась мне в память, что сегодня просто бесит: это был его красивый способ сказать:
«Я заниматься этим не буду».
Я вставала раньше всех, готовила завтрак, проверяла тетради, собирала ланч-боксы, искала вечные пропавшие носки, гладила форму, помогала с домашкой, вела дневники, ставила подписи. Если что-то забывалось открытка для учителя или ребенок опаздывал виновата, разумеется, я. Потому что у нас (и вообще где-то в воздухе висит этот закон), что папа «помогает», а мама «обязана». В нашей квартире это был юридический факт.
Муж, как профессиональный артист, иногда устраивал эффектные сцены на публике:
приходил домой с пакетом из супермаркета:
«Смотри, дорогая, я тоже кое-что делаю!»
или на пятничный вечер приносил пиццу и при детях важничал:
«Ну что, видите, папа вас балует».
Дети, понятное дело, радовались для них это целое событие. А потом он с довольным видом наблюдал, как они едят и считал, что родительский долг исполнен. Никто не замечал, что завтра утром я буду мыть эти тарелки, делать уборку, думать, что приготовить в воскресенье, выносить мусор и запускать новую неделю, будто между тем и этим ничего не было.
Здорово злилась на него, но одновременно винила себя, ведь он же «приносит деньги». Да и сама я попала в эту ловушку:
«Не бьет, не изменяет, деньги в дом несет что еще надо, сиди и радуйся».
Вот и молчала, уставшая и выжатая, будто усталость такая же норма, как суп на обед. Были дни, когда возвращалась с работы и сразу «на вторую смену», а он разваливался на диване и:
«Устал я».
А я мысленно:
«Да неужели?»
Но вслух не говорила скажешь, начинается драма: художница ты, неблагодарная, он весь день на работе а ты его не ценишь.
Родительское собрание не забуду никогда. Сыну моему нужна была помощь с математикой вызывают родителей. Я еще вечером ему сказала:
«Завтра пойдем вместе в школу».
Он посмотрел, будто я выдумала ему подвиг на неделе, и вздохнул:
«Дорогая, у меня работа».
Я отвечаю:
«У меня тоже, и я всё равно пойду».
А он:
«Ну это твои дела».
Как будто воспитание детей чисто женская обязанность. Ну ладно
И так было во всем: прививки, врачи, стоматолог, форма, обувь, учебники, разрешения на поездки, домашние задания, дни рождения, школьные праздники, торты, костюмы, списки гостей…
Если он хоть раз сходил все: «пример для всех отцов».
Если я норма жизни.
И обидно было не столько от самой работы, сколько от того, что ты делаешь всё сама, а аплодисменты получает тот, кто просто существует.
Он и дома не знал, где что лежит. Закончился дезодорант
«Закупи мне».
У ребенка тетрадь
«Запиши».
Я память, напоминалка, логистика, календарь, инвентарь и универсальное решение.
Это истощает.
Это сушит на корню.
Потому что брак это не просто вместе жить, а вместе нести груз. Я тащила свой вагон и еще его прицепом.
Все вокруг говорили:
«Но муж у тебя человек хороший!»
Потому и говорили, что платил. Что пьяным в подъезде не валялся. Что денег не прятал. На людях вежливый, улыбается, культурный. А за дверями никто не слышит, как женщина глотает усталость и думает: ну, раз платит, зачем еще и присутствия просить?
С годами я понемногу училась говорить осторожно, чтобы без скандала. Один раз решилась:
«Чувствую, что вся нагрузка на мне».
Он, не моргнув:
«Я же работаю, что тебе еще надо?»
Вот тут-то до меня дошло для него работа была его весь вклад, а всё остальное бонус, который я обязана тянуть из любви, материнства и чистого долга.
Когда его не стало, удар был двойной. Не только горе, но и странная тишина после. Потому что я вдруг впервые в жизни начала по-настоящему вспоминать свою жизнь. Иногда становилось больно, иногда злило, а временами появлялось странное облегчение, за которое мне было стыдно. Но как ни звучит впервые за долгие годы я могла вздохнуть, и никто не спрашивал:
«А что на ужин?»
будто я услуга.
Первые месяцы как в тумане. Старшие дети мне говорили:
«Мама, ты бы отдохнула».
А я уже и не помнила, как это отдыхать. Ведь всю жизнь привычка вставать в пять, проверять холодильник, организовывать… и тут вдруг ловлю себя в пустой кухне с одной мыслью:
«А что делать со всем этим временем?»
И тут до меня стало доходить, насколько это всё было тяжело у меня не было ни минуты просто подумать, ведь для кого-то всегда всё срочно.
На поминках окружающие:
«Ой, какой он был замечательный отец…»
Я кивала, чтобы не спорить. А сама думала:
«Он был платящим отцом, вот и всё».
Когда мои дети нуждались в эмоциях я рядом. Когда плакали я держала за руку. Когда что-то не складывалось я слушала. А он? «Куплю тебе что-нибудь», «Вот тебе гривны», «Не хнычь» и всё. Не скажу, что это плохо, но это не всё. А я устала делать вид, что этого достаточно.
Постепенно дети стали сами замечать нюансы. Один говорит:
«Мам, я ни разу не видел, чтобы папа мыл посуду».
Второй добавляет:
«Не помню, чтобы он меня хоть раз спросил, как я себя чувствую».
Я молчала. Так больно было видеть, что и они это заметили, но дети быстро привыкают к любому сценарию.
Спустя пять лет я не скажу, что у меня был ужасный муж. Нет он был во многом «правильный»: не бросил, деньги давал, не забыл нас проголодаться. Но сейчас трезвым взглядом признаю: он просто устроился, уютно утонул в жизни, где я делала всё, а он собирал лайки за роль «хорошего отца», только потому что не несли нам в дом долг и мрак. Он комфортно устроился и в том, что я всегда на посту, всегда готова, всегда сама всё решаю.
А я? Я тоже «устроилась» но не по комфорту, а по выживанию. Потому что с детьми, работой и домом падать нельзя. И становишься женщиной, которая всё держит на себе. Внешне железная. Внутри до смерти уставшая быть сильной безо всякой поддержки.
Иногда думаю: если бы у меня хватило смелости ставить границы с самого начала, изменилась бы моя судьба? Или он из тех, кто понимает только тогда, когда уже поздно? Обидно признавать: даже в «правильном» браке я страдала и была «идеальной» женой для всех кроме самой себя.
Сегодня, когда слышу:
«Я хороший отец, потому что зарабатываю»,
я не аплодирую. Потому что давно знаю: за этим обычно стоит
«Я плачу, а ты делай всё остальное».
А всё остальное делала я.
Вот почему я вообще за это села потому что скорбь вдовы бывает не только горькой, а иногда еще и честной переоценкой жизни. Порой надо перестать рисовать «идеальную» семейную картинку, принять: наш брак был не идеалом. Он был рабочий, стабильный, «приличный». Но стоил мне позвоночника, разума, сна и одиночества, в котором никто не подозревал, потому что я всегда была «молодцом».
