Записка из дневника, лето 2003 года, село под Калугой.
Когда мне было лет шесть, еще до школы, в начале девяностых, к нам в село из города переехали два пенсионера бабушка Валентина Семёновна и дедушка Михаил Павлович. Купили дом прямо напротив нашего низенький, маленький, лишь два окна на улицу, но зато с большим огородом. Возраст уже не позволял им работать на земле, а потому огород они почти не трогали. Каждый день ходили гулять: то к речке, то в лес только иногда выбирались в Калужский район за продуктами. Жили тихо, почти не видные на глазах. В гости к нам не ходили, только по четвергам и воскресеньям заглядывали за молоком. Мы тогда держали коров, но жили небогато, и бабушка Валентина частенько тайком совала мне подарочки: шоколадку «Аленка», тетрадку, а то и пару купюр в гривнах они остатки старых сбережений с собой привезли, не в рублях а гривнах. Детей у них не было.
Жили у нас так тихо года три, и однажды, уже после зимы, как мы только легли спать, кто-то тихо постучал в наше окно. На пороге стояла бабушка Валентина и шёпотом сказала Михаил Павлович умер. Мы как могли помогли ей с похоронами. Бабушка долго горевала, болела, почти не выходила из дома. Мы с мамой стали навещать её почти каждый день. Она рассказывала, как они с дедом Михаилом прожили вместе 52 года, как много лет работали на заводе, а потом, выйдя на пенсию, оставили городскую квартиру племяннице уехали на покой в деревню, на природу.
С приходом весны бабушка Валентина начала привыкать и жить одна, пришла в себя. Однажды позвала меня к себе в дом и показывает в коробке на тряпочке серый щенок. Никогда особо не любил собак, но этот щенок сразу тронул меня за живое. Я сел рядом, осторожно гладил его одним пальцем, а бабушка Валентина смотрела на меня и, кажется, впервые за долгое время улыбнулась скромной, беззубой улыбкой.
У нас с Мишей ни кошек, ни собак не было. И детей сами знаете, не получилось Одной тяжело. Я его сегодня подобрала в Калужско-районном центре, за рынком, на мусорке. Как пройди мимо такой крохотули?
Я не мог оторваться от щенка взглядом, просил:
А чем его кормить? Он же совсем малыш, наверное, голоден
Я подогрела ему молоко, а он из миски не пьёт, надо из соски, а у меня и нет такой
Я пулей побежал домой и вытащил соску изо рта спящей младшей сестренки. Щенка оказалось всего пара дней. Я кормил его из соски, старался, чтобы он не умер.
Долго мы имя не могли придумать. Бабушка Валентина смеялась хотела назвать его по рыже-ушастому Чубайсом, а я возражал: мол, это имя несерьёзно, давай лучше Тихоном, потому что урчал он тихонечко, и мы всегда наблюдали за ним в тишине. Так и привыкли: Тихон, Тиша, Тишкa.
Выкармливали его вместе грели молоко, варили кашу, заботились, таскали на ручках. Тишка рос медленно, слабеньким был, болезненным, потому что никто его не облизал, от мамки рано оторвали. Я после уроков первым делом бежал не домой, а к бабушке Валентине проведать Тишку. Делились играми, я бог знает сколько времени проводил у них дома.
К лету Тишка вытянулся до 30 сантиметров мелкой породы оказался. Я с ним по утрам ходил на рыбалку, гонял коров в поле, а когда дела Тишкa оставался с бабушкой. С его появлением она очень изменилась: стала заботливей, веселой, даже здоровей выглядела. Для собачки отдельная каша, отдельно вычитанные рецепты, вечные чтения летних вечеров об уходе за собаками.
Шли годы. Тишка стал символом этих мест. Жил у бабушки Валентины, но каждое утро прибегал ко мне к крыльцу, ждал, отвозил до школы (три километра пешком), а потом встречал обратно. Зимой, весной, осенью всегда рядом. Так прошло девять лет.
После девятого класса стало ясно надо уезжать учиться дальше, в город, а жить в общежитии. Утром, когда пришло время садиться на калужский автобус, я долго сидел на ступеньках крыльца бабушки Валентины, держал Тишку на руках и плакал.
Возьми же его с собой, раз так не хочешь расставаться, всхлипывала бабушка.
Куда мне его, бабушка, он ваш Вы берегите себя. Я обязательно буду писать, звонить, мама вас будет навещать.
Когда автобус отходил, я плакал, а Тишка бегал, высунув язык, вдоль дороги не понимая, почему я уезжаю один.
За учебой в агротехникуме я почти совсем пропал. Целыми днями занятия, книги по ветеринарии, по агроэкономике; друзей особо не завел, иногда только виделся со школьным товарищем. Чуть не под Новый год звонит мать: «Бабушка Валентина совсем плохо, лежит, встать не может, а Тишка от неё ни на шаг, даже миску к кровати поставили».
Я примчался домой. Тишка сидел на стуле у кровати, неотрывно следил за бабушкой. Глаза жалкие, взгляд мокрый, тихо поскуливал. Валентина Семёновна слабой рукой гладила его холодный нос. Оба были худы, совсем осунулись. Засело в сердце: вся жизнь старикам одни заботы, а в конце только собачка как ребёнок. Вместо родных.
На Рождество я уехал обратно с чувством, будто больше бабушку живой не увижу. Тишка дошёл только до крыльца, не мог мамку оставить одну. В душе я чётко ощущал, насколько животное может быть предано человеку.
В феврале бабушка Валентина умерла.
Мне, шестнадцатилетнему горюй тут о старушке и какой-то дворняге Но теперь понимаю: мало кто осознает потеряешь родного человека, останется друг пусть пёс. А кто же потеряет тебя потом? Собака она, наверное, страдает сильнее всех.
В конце мая, после экзаменов, я приехал домой. Где Тишка, никто не знал. На похоронах он бегал вокруг могилы, пытался прыгнуть за бабушкой, копари его отгоняли. После кладбища поселили его у нас, даже будку строили не прижился. Тосковал, сидел у пустого дома Валентины Семёновны, а потом и вовсе исчез. Искал её.
Пол-лета я искал Тишку по соседним сёлам. Фотографию всем показывал, в райцентре был во дворах никто Тишку не видел. Мне казалось: он думает, что бабушка должна вернуться, поэтому терся у дома, а не дождавшись ушёл искать её.
В августе всей семьей мы поехали в Носовскую рощу 50 километров от села, ухаживать за могилами. Даже подумать не мог, что там найду Тишку. А ведь только выходим у храма бежит из всех сил мой Тишка, уши назад, язык болтается! Я бросился к нему на колени плакал, а он оставленными лапами меня обнимал, облизывал лицо, тоже, кажется, плакал.
Как только я поднялся, он прыгал, чуть не доставал мне до головы. Был худ, весь грязный. Я выгрузил на землю все наши кладбищенские пироги и котлеты он ел, не отрывая глаз, будто боялся, что если отвернётся я исчезну.
Это ваша собака? спросила церковная служка.
Его, Тишка мама моя едва слёзы утерла.
Я тут давно вижу его. Всё сидит на одной могилке, раскапывает лапами. Только и делаю, что закапываю, а он опять…
Это была могилка Валентины Семёновны.
Вся могила была ископана лапами Тишки именно со стороны бабушки. Мы положили цветы, отец поправил крест, а я, на корточках, держал Тишку, который смотрел жалобно на меня и на могилу, и облизывал мне руки.
Папа сказал, чтобы я не заставлял его уезжать, пусть сам решает. Я тоже понимал если захочет остаться, всё равно убежит. Но не хотелось бросать его перед осенью и зимой ведь пес старый, почти десять лет.
Когда мы уже садились в машину, Тишка метался между могилой и дорогой, но потом всё-таки прыгнул ко мне на колени.
Тишка, родной мой, больше никогда тебя одного не оставлю, сказал я сквозь слёзы.
С тех пор я понял одну простую истину: верность не требует слов и объяснений. Настоящая привязанность вот главное, чего не хватает многим людям и что каждое животное умеет лучше нас. Берегите тех, кто ждет вас без остатка, пусть даже речь идет о маленькой собачке из провинциальной России.
