Понадобилось мне шестьдесят пять лет, чтобы по-настоящему понять.
Самая большая боль это совсем не тихая квартира.
Настоящая боль это когда ты живёшь среди людей, а тебя не замечают.
Меня зовут Галина. В этом году мне исполнилось шестьдесят пять.
Красивая цифра, звучит мягко, а радости не принесла.
Даже торт, который испекла невестка, оказался мне не в радость.
Видимо, я потеряла вкус и к сладкому, и к вниманию.
Долгие годы я была уверена: старость это одиночество.
Пустые комнаты. Молчание телефона. Бесшумные выходные.
Я думала, что нет ничего печальнее.
А оказалось есть то, что тяжелее.
Страшнее одиночества дом, в котором ты в гуще людей постепенно становишься невидимкой.
Муж мой ушел из жизни восемь лет назад.
Мы прожили вместе тридцать пять лет.
Он был спокойным, рассудительным, мало говорил, но всегда смог меня поддержать.
Он умел починить сломанный табурет, затопить холодную печку
и успокоить меня одним взглядом.
Когда его не стало, для меня всё потеряло равновесие.
Я осталась жить рядом с детьми Павлом и Ольгой.
Я отдала им всё.
Не потому что так надо, а потому что в этом и была моя любовь.
Я была рядом с ними при любой простуде, на каждом экзамене, при каждом ночном страхе.
Я всегда верила: когда-нибудь эта любовь ко мне вернётся в том же виде.
Постепенно визиты и звонки становились всё реже.
Мама, сейчас не могу.
Давай в другой раз.
На выходные у нас планы.
И я ждала.
Однажды сын сказал:
Мама, переезжай к нам. Так тебе будет не так одиноко.
Я упаковала свою жизнь в несколько коробок.
Подарила сшитое мною лоскутное одеяло, чайник отдала соседке, продала старый баян, и переехала в современную просторную квартиру детей.
Сначала было тепло.
Внучка бросалась мне на шею.
Невестка Ирина предлагала кофе по утрам.
Потом всё изменилось.
Мама, потише сделай телевизор.
Останься в комнате, к нам гости пришли.
Пожалуйста, не смешивай своё бельё с нашим.
А потом прозвучали слова, ставшие тяжёлым грузом:
Мы рады, что ты здесь, но не забывай, что у каждого свои границы.
Мама, помни, что это наш дом.
Я старалась помочь.
Готовила, гладила вещи, играла с внучкой.
Но будто меня не замечали.
Или, что ещё обиднее, были рядом со мной, как с ненужной тенью, нарушающей привычный ход жизни.
Однажды вечером я невольно услышала, как Ирина говорит по телефону:
Свекровь как ваза в углу. Стоит, но будто её и нет. Так даже проще.
В ту ночь я не сомкнула глаз.
Глядела в потолок и ощущала одну горькую истину:
В кругу семьи я стала одинокой сильнее, чем раньше.
Через месяц я сказала детям, что нашла комнату в деревне, у старой подруги, и хочу переехать.
Павел улыбнулся с таким облегчением, что даже не пытался его скрыть.
Теперь я живу скромно, на окраине Полтавы.
По утрам варю себе кофе.
Читаю любимые старые книги.
Пишу письма, которые никто не получит.
Никто не мешает.
Никто не осуждает.
Шестьдесят пять лет.
Теперь я жду очень мало.
Мне лишь хочется снова быть человеком.
Не обузой.
Не тенью в чьей-то жизни.
Я поняла: настоящая одиночество это не тишина в комнате.
Это тишина в сердцах тех, кого ты любишь.
Это когда тебя терпят, но не слушают.
Когда существуешь, но не видим для близких.
Старость живёт не на лице.
Старость это та любовь, которую ты дарил всю жизнь,
и момент, когда понимаешь: никому она больше не нужна.
И только тогда приходит понимание: надо учиться жить ради себя и ценить свой внутренний мир, ведь только мы сами можем подарить себе уважение и покой.
