Мне досталась некрасивая в этом причудливом сне, где реальность плывет и искажается.
Вспышка, ослепившая внутренний взор, громкий хлопок, разорвавший завесу тишины, темнота, обнимающая со всех сторон, темнота без конца и края.
Наконец, темнота стала рассеиваться, словно утренний туман над рекой. Послышался голос, доносящийся словно из глубины колодца:
Ольга Владимировна, это спасатель, у них там что-то взорвалось.
Сквозь боль почувствовал на шее прикосновение руки. Попытался приоткрыть веки. Это удалось с трудом. Перед глазами плыл кулон в виде прямоугольника с выгравированными на нём знаками зодиака… Глаза женщины в белом халате
В операционную! раздался голос совсем рядом.
Родители вернулись с работы. Мать сразу бросилась на кухню, заглянув в комнату, где сын делал уроки. Дмитрий же, зайдя в комнату, сразу обратил внимание, что настроение у сына не очень.
Толя, что случилось? отец потрепал его по голове.
Ничего, — буркнул сын, четырёхклассник.
Ладно, давай, говори!
Скоро Восьмое марта. Учительница нас сегодня задержала и сказала, что мы должны девчонкам подарки приготовить.
Ну, и в чём проблема-то? улыбнулся отец.
У нас мальчишек и девчонок одинаково. И она распределила кто кому дарит, — сын тяжело вздохнул. Мне досталась некрасивая, Ольга Ерофеева.
Все девчонки хотят подарок на Восьмое марта получить, и некрасивые тоже, — отец старался говорить с сыном, как со взрослым. А как она распределяла? По алфавиту?
Нет, по знакам зодиака?
Это как? Дмитрий не смог удержаться и вновь улыбнулся.
По совместимости. Ольга Дева, а Девам больше всего Телец подходит. А я, как раз, Телец.
Это же хорошо, если подходите! Вырастишь, может ещё влюбишься в неё.
Отец не выдержал и рассмеялся. В комнату тут же забежала мать:
Что у вас здесь происходит?
Лена, иди на кухню, — лицо отца стало строгим. У нас с сыном серьёзный разговор.
Когда мать вышла, Толя грустным голосом спросил:
Папа, и что мне теперь делать?
Готовить подарок!
Какой?
Завтра на работе сделаю я твоей избраннице подарок.
Папа, какой ты можешь сделать подарок? Ты же на заводе работаешь.
Да! Но я работаю в гальванике. А нас все виды покрытия металлов производятся.
Папа, я не понял.
Завтра сам увидишь!
***
На следующий день отец принёс кулон на цепочке в виде прямоугольника, который казался золотым, словно выкованный в сновидении. На одной стороне были выгравированы два знака зодиака, Телец и Дева, а на другой мелко, но красиво написано:
«Моей однокласснице Ольге на Восьмое марта! Анатолий».
Ох, как этот кулон красиво смотрелся! А когда мама упаковала его в целлофановый пакетик, стало смотреться совсем потрясающе, как дар из другого мира.
***
И вот седьмое марта. Уроки вести учительница не собиралась. Сначала школьники вручили ей подарок. Она долго благодарила. Потом объявила, чтобы мальчики подарили подарки девочкам.
Что здесь началось! Все мальчишки бросились к своим «избранницам». Толя тоже подошёл к Ольге Ерофеевой и произнёс, как учил папа:
Ольга, поздравляю тебя с праздником Восьмое марта! Возможно, когда-нибудь судьба соединит Тельца и Деву.
Проговорив заученную фразу, Толя направился на своё место и, конечно, не заметил, как забилось сердце этой некрасивой, по его мнению, девчонки.
Вскоре родители Ольги переехали жить в другой район Киева, и сама Ольга с пятого класса стала учиться в другой школе.
***
Анатолий открыл глаза. Белый потолок больничной палаты, как холст сновидения. Попробовал пошевелить руками и ногами. Шевелилась только левая рука.
Я где? обратился непонятно к кому.
Послышался какой-то цокот и к его кровати подошёл больной на костылях, внимательно посмотрел на него и спросил:
Очухался? В отделении экстренной хирургии ты.
У меня руки, ноги все целы? спросил Анатолий тихим голосом.
Вроде, всё на месте, — сообщил тот радостную весть. Только забинтован ты весь с головы до ног.
Это хорошо, если всё цело.
Тут подошла медсестра и участливо спросила:
— Как себя чувствуешь?
— Что со мной! ответил вопросом на вопрос Анатолий.
— Жизни твоей ничто не угрожает. Руки, ноги работать будут. Вот шрамов много останется, — подала включённый телефон. Мама твоя просила позвонить, когда ты проснёшься.
— Сыночек, — раздался сквозь слёзы голос матери.
— Мама, все в порядке, — он старался говорить, как можно бодрее. Сказали, что лишь шрамики небольшие останутся. Скоро уже выпишут.
— Мне не разрешили с тобой ночью остаться. Сыночек, я сейчас приду.
— Мама, ты особо не расстраивайся!
Положил телефон рядом с собой, попытался улыбнуться медсестре:
— Спасибо!
— Ну, скоро-то тебя не выпишут, — улыбнулась в ответ медсестра. Недели три пролежишь. Это точно!
— Что у вас произошло? спросил сосед по палате, когда медсестра вышла.
— Я спасатель. На заводе кислородные баллоны начали взрываться, — стал вспоминать Анатолий. Вызвали нас. Мы вперёд пожарных прибыли. Помещение огромное, внутри помещения трое пострадавших. Забежали туда, там баллоны разбросаны, кое-где огонь. Стали пострадавших выносить Я последним выходил Когда уже возле двери был, очередной баллон взорвался Дальше не помню.
— Да, досталось тебе.
— Гончаров Анатолий, — раздался голос медсестры. К тебе коллега по работе.
— Привет, Толя! Ты как?
— Руки, ноги целы! оптимистично ответил пострадавший. Но поздороваться пока могу только левой рукой!
— Да ладно тебе!
— Что там дальше-то было?
— Мы уже выходили, когда взорвалось. Сразу бросились обратно, вытащили тебя ты весь в крови врачи уже рядом были
— Спасибо!
— Толя, о чём ты говоришь?! вдруг на лице друга появилась улыбка. — Да нас, вроде, к медалям хотят представить.
— К тому времени меня выпишут.
— Ладно, я пошёл. У вас сейчас обход будет. Медсестра сказала, чтобы недолго.
Не успел друг уйти, как зашёл врач, мужчина лет сорока:
— Ну, как дела, герой? подошёл к его кровати.
— Нормально.
— Коль уже разговариваешь, значит, жить будешь. Давай, я тебя осмотрю!
— Вы мне зашивали? спросил Анатолий.
— Нет, Ольга Владимировна. Она послезавтра в день придёт.
***
Прошло два дня. Анатолий уже пытался вставать. Правда, боль в ногах была ещё сильная, рука правая разодрана. А уж ран по всему телу не меньше десятка. Две на лице, когда взорвалось, о ворота ударился, хорошо, что правую руку успел вперед выставить. Посмотрелся в зеркало. Лицо до сих пор опухшее.
Сегодня обход должен совершать врач, который позавчера пять часов подряд его сшивал в операционном зале. Анатолий даже немного волновался.
И вот она зашла. Молодая, стройная, правда, в очках, но они её нисколько не портили, а белый халатик совсем был к лицу. Анатолий в свои двадцать семь уже был женат. Но через полгода разбежались характерами не сошлись, как написали в заявлении, а на деле бывшей жене зарплата спасателя не нравилась.
— Здравствуйте! произнесла врач и направилась к его кровати.
— Здравствуйте! Это вы меня сшивали?
— Я, — улыбнулась. Что-то не так?
— Давайте, я вас осмотрю!
И она наклонилась над ним Перед глазами кулон со знаками зодиака, свивающийся с её шеи, как змея в видении:
— Ольга Ерофеева!!! воскликнул он, и на мгновение всё вокруг закружилось в вихре воспоминаний.
Она внимательно посмотрела на его распухшее лицо.
— Извините! произнесла, так и не узнав.
— Я Телец, — и указал на кулон.
— Толик Гончаров? её губы задрожали. Ты меня ещё помнишь?
— Ну, что ты, Ольга? увидев, на глазах женщины слёзы, он опустил ладошку на её руку.
— Извини! она достала платочек и промокнула глаза. Никогда не думала, что мы с тобой так встретимся.
Больше в этот день Ольга в его палату не заходила. Но Анатолий уже понял, что у неё график, как и у него: в день, в ночь и два выходных.
Ему так не хотелось выглядеть перед ней беспомощным. Весь следующий день он пытался ходить по палате опираясь на койки, пару раз, держась за стенку, вышел в коридор, где стены казались текучими.
Вечер. Врач, работающий в дневную смену, ушёл. Пришла новая смена это чувствовалось по разговору в коридоре. Сейчас обход
И вдруг крики, торопливые шаги в коридоре. Так бывает, когда очередного пострадавшего привозят.
Вот уже и десять часов. Зашла медсестра, выключила в палате свет. Но что-то не спалось. Уже за полночь в коридоре послышались чьи-то шаги, вот они стихли, и в этой тишине Анатолий скорее почувствовал, чем услышал, что в коридоре кто-то плачет. Встал и осторожно вышел в коридор.
За дежурным столом сидела и, уронив голову на руки, плакала его бывшая одноклассница. Подошёл, положил здоровую руку ей на плечо:
— Ты что, Ольга!
Она встала, уткнулась ему в плечо:
— Я женщину оперировала, она под машину попала, — захлёбываясь слезами стала рассказывать. Я сделала всё возможное и невозможное Она сейчас в реанимации, но ей не выжить. У неё двое детей муж её сейчас с ней в палате
— Успокойся, Ольга!
— Три года уже хирургом работаю и всё не могу привыкнуть, что люди умирают.
— Успокойся, успокойся! Такие уж у нас с тобой профессии. За пять лет тоже столько смертей видел, но ведь мы с тобой и жизней немало спасли, — Анатолий тяжело вздохнул. — От меня и жена поэтому ушла. Говорит: что я сам не свой домой прихожу и денег мало зарабатываю. А у меня сорок всегда выходит жить-то можно.
— У меня всё тоже самое, — она посмотрела ему в лицо. Парни на меня как на чокнутую смотрят. До сих пор замужем не была, как малолетка с родителями живу.
— Да ладно тебе, нам с тобой только по двадцать семь вся жизнь впереди.
— Нет, Толя, нам уже по двадцать семь.
— Ольга Владимировна, у неё пульс пропадает, — крикнула, выбежавшая медсестра.
— Извини! и Ольга бросилась в реанимацию.
Уснуть этой ночью Анатолий так и не мог. Утром пришла медсестра, как обычно сделала ему укол.
— Женщина, которой сегодня ночью делали операцию, жива? спросил он неожиданно даже для себя.
— Жива, но состояние крайне тяжёлое.
***
Прошло три недели. Раны на теле Анатолия затянулись. С Ольгой они виделись, когда были её смены, более того, его всё сильнее и сильнее тянуло к ней. Но отделение экстренной хирургии не то место, где можно говорить о чём-то очень личном.
И вот во время одного из утренних обходов врач-мужчина сообщил:
— Сегодня я вас выписываю, — улыбнулся и добавил. В смысле, из больницы. Сразу пойдёте в вашу поликлинику, а там уже решат сколько вам ещё сидеть на больничном.
— Можно собираться!
— Да, да! Особо не торопитесь. Сейчас вам выписку приготовят.
Когда врач вышел, Анатолий побрился. Глядя в зеркало, удовлетворительно отметил, что два оставшихся шрама совсем не портят лицо, скорее, добавляют мужественности. На остальные шрамы совсем не стоит обращать внимания.
Собрался, вышел в коридор. Навстречу, держась за стенку шла больная.
«Она всё же выкарабкалась!» — мелькнула радостная мысль.
Вышла медсестра, подала выписку:
— До свидания, Анатолий! Больше к нам не попадай!
***
У него была своя однокомнатная квартира, но он поехал к родителям. Ведь мама так его ждала и волновалась. Даже отпуск взяла.
— Сыночек! бросилась к нему в объятия мать.
— Всё, мама! Как видишь, я жив и здоров.
— Пошли, я тебе есть приготовила. Какой худой стал.
— Ой, как я по домашней пище соскучился!
— Пока не поправишься и не женишься будешь в родном доме жить. Твоя комната до сих пор пустует, — и крикнула словно ребёнку. Иди, руки вымой!
***
До вечера Анатолий сходил в парикмахерскую. Зашёл в свою квартиру. Забрал кое-какую одежду. Мать тут же стала приводить её в порядок.
Вечером пришёл отец с работы. Сели, как, бывало, ранее, все вместе и проговорили до самой ночи.
Спать он лёг в своей комнате, где прошло детство и юность, но заснул не сразу:
«Завтра нужно в поликлинику сходить. Потом на работу. А вечером»
Вот с мыслью о следующем вечере он и заснул далеко за полночь.
***
На следующий день Анатолий с утра пошёл в поликлинику. До обеда походил по кабинетам. После обеда сходил к себе на работу, как раз его смена была.
— Ты, куда? поинтересовался отец.
— Папа, помнишь давно-давно, когда я ещё в четвёртом классе учился. Ты мне кулон сделал для подарка однокласснице?
— Некрасивой Ольге Ерофеевой? Помню.
— Помнишь, ты ещё сказал: «Вырастишь, может ещё влюбишься в неё».
— И это помню.
— Папа, Ольга сейчас хирург. Это она делала мне операцию. И она до сих пор носит на шее тот кулон.
— Вот это, да-а!
— Папа, твои слова сбылись. Я иду к ней!
***
Двадцать семь лет не так уж и много для начала жизни с любимым человеком.Мне досталась некрасивая в этом причудливом сне, где реальность плывет и искажается.
Вспышка, ослепившая внутренний взор, громкий хлопок, разорвавший завесу тишины, темнота, обнимающая со всех сторон, темнота без конца и края.
Наконец, темнота стала рассеиваться, словно утренний туман над рекой. Послышался голос, доносящийся словно из глубины колодца:
Ольга Владимировна, это спасатель, у них там что-то взорвалось.
Сквозь боль почувствовал на шее прикосновение руки. Попытался приоткрыть веки. Это удалось с трудом. Перед глазами плыл кулон в виде прямоугольника с выгравированными на нём знаками зодиака… Глаза женщины в белом халате
В операционную! раздался голос совсем рядом.
Родители вернулись с работы. Мать сразу бросилась на кухню, заглянув в комнату, где сын делал уроки. Дмитрий же, зайдя в комнату, сразу обратил внимание, что настроение у сына не очень.
Толя, что случилось? отец потрепал его по голове.
Ничего, — буркнул сын, четырёхклассник.
Ладно, давай, говори!
Скоро Восьмое марта. Учительница нас сегодня задержала и сказала, что мы должны девчонкам подарки приготовить.
Ну, и в чём проблема-то? улыбнулся отец.
У нас мальчишек и девчонок одинаково. И она распределила кто кому дарит, — сын тяжело вздохнул. Мне досталась некрасивая, Ольга Ерофеева.
Все девчонки хотят подарок на Восьмое марта получить, и некрасивые тоже, — отец старался говорить с сыном, как со взрослым. А как она распределяла? По алфавиту?
Нет, по знакам зодиака?
Это как? Дмитрий не смог удержаться и вновь улыбнулся.
По совместимости. Ольга Дева, а Девам больше всего Телец подходит. А я, как раз, Телец.
Это же хорошо, если подходите! Вырастишь, может ещё влюбишься в неё.
Отец не выдержал и рассмеялся. В комнату тут же забежала мать:
Что у вас здесь происходит?
Лена, иди на кухню, — лицо отца стало строгим. У нас с сыном серьёзный разговор.
Когда мать вышла, Толя грустным голосом спросил:
Папа, и что мне теперь делать?
Готовить подарок!
Какой?
Завтра на работе сделаю я твоей избраннице подарок.
Папа, какой ты можешь сделать подарок? Ты же на заводе работаешь.
Да! Но я работаю в гальванике. А нас все виды покрытия металлов производятся.
Папа, я не понял.
Завтра сам увидишь!
***
На следующий день отец принёс кулон на цепочке в виде прямоугольника, который казался золотым, словно выкованный в сновидении. На одной стороне были выгравированы два знака зодиака, Телец и Дева, а на другой мелко, но красиво написано:
«Моей однокласснице Ольге на Восьмое марта! Анатолий».
Ох, как этот кулон красиво смотрелся! А когда мама упаковала его в целлофановый пакетик, стало смотреться совсем потрясающе, как дар из другого мира.
***
И вот седьмое марта. Уроки вести учительница не собиралась. Сначала школьники вручили ей подарок. Она долго благодарила. Потом объявила, чтобы мальчики подарили подарки девочкам.
Что здесь началось! Все мальчишки бросились к своим «избранницам». Толя тоже подошёл к Ольге Ерофеевой и произнёс, как учил папа:
Ольга, поздравляю тебя с праздником Восьмое марта! Возможно, когда-нибудь судьба соединит Тельца и Деву.
Проговорив заученную фразу, Толя направился на своё место и, конечно, не заметил, как забилось сердце этой некрасивой, по его мнению, девчонки.
Вскоре родители Ольги переехали жить в другой район Киева, и сама Ольга с пятого класса стала учиться в другой школе.
***
Анатолий открыл глаза. Белый потолок больничной палаты, как холст сновидения. Попробовал пошевелить руками и ногами. Шевелилась только левая рука.
Я где? обратился непонятно к кому.
Послышался какой-то цокот и к его кровати подошёл больной на костылях, внимательно посмотрел на него и спросил:
Очухался? В отделении экстренной хирургии ты.
У меня руки, ноги все целы? спросил Анатолий тихим голосом.
Вроде, всё на месте, — сообщил тот радостную весть. Только забинтован ты весь с головы до ног.
Это хорошо, если всё цело.
Тут подошла медсестра и участливо спросила:
— Как себя чувствуешь?
— Что со мной! ответил вопросом на вопрос Анатолий.
— Жизни твоей ничто не угрожает. Руки, ноги работать будут. Вот шрамов много останется, — подала включённый телефон. Мама твоя просила позвонить, когда ты проснёшься.
— Сыночек, — раздался сквозь слёзы голос матери.
— Мама, все в порядке, — он старался говорить, как можно бодрее. Сказали, что лишь шрамики небольшие останутся. Скоро уже выпишут.
— Мне не разрешили с тобой ночью остаться. Сыночек, я сейчас приду.
— Мама, ты особо не расстраивайся!
Положил телефон рядом с собой, попытался улыбнуться медсестре:
— Спасибо!
— Ну, скоро-то тебя не выпишут, — улыбнулась в ответ медсестра. Недели три пролежишь. Это точно!
— Что у вас произошло? спросил сосед по палате, когда медсестра вышла.
— Я спасатель. На заводе кислородные баллоны начали взрываться, — стал вспоминать Анатолий. Вызвали нас. Мы вперёд пожарных прибыли. Помещение огромное, внутри помещения трое пострадавших. Забежали туда, там баллоны разбросаны, кое-где огонь. Стали пострадавших выносить Я последним выходил Когда уже возле двери был, очередной баллон взорвался Дальше не помню.
— Да, досталось тебе.
— Гончаров Анатолий, — раздался голос медсестры. К тебе коллега по работе.
— Привет, Толя! Ты как?
— Руки, ноги целы! оптимистично ответил пострадавший. Но поздороваться пока могу только левой рукой!
— Да ладно тебе!
— Что там дальше-то было?
— Мы уже выходили, когда взорвалось. Сразу бросились обратно, вытащили тебя ты весь в крови врачи уже рядом были
— Спасибо!
— Толя, о чём ты говоришь?! вдруг на лице друга появилась улыбка. — Да нас, вроде, к медалям хотят представить.
— К тому времени меня выпишут.
— Ладно, я пошёл. У вас сейчас обход будет. Медсестра сказала, чтобы недолго.
Не успел друг уйти, как зашёл врач, мужчина лет сорока:
— Ну, как дела, герой? подошёл к его кровати.
— Нормально.
— Коль уже разговариваешь, значит, жить будешь. Давай, я тебя осмотрю!
— Вы мне зашивали? спросил Анатолий.
— Нет, Ольга Владимировна. Она послезавтра в день придёт.
***
Прошло два дня. Анатолий уже пытался вставать. Правда, боль в ногах была ещё сильная, рука правая разодрана. А уж ран по всему телу не меньше десятка. Две на лице, когда взорвалось, о ворота ударился, хорошо, что правую руку успел вперед выставить. Посмотрелся в зеркало. Лицо до сих пор опухшее.
Сегодня обход должен совершать врач, который позавчера пять часов подряд его сшивал в операционном зале. Анатолий даже немного волновался.
И вот она зашла. Молодая, стройная, правда, в очках, но они её нисколько не портили, а белый халатик совсем был к лицу. Анатолий в свои двадцать семь уже был женат. Но через полгода разбежались характерами не сошлись, как написали в заявлении, а на деле бывшей жене зарплата спасателя не нравилась.
— Здравствуйте! произнесла врач и направилась к его кровати.
— Здравствуйте! Это вы меня сшивали?
— Я, — улыбнулась. Что-то не так?
— Давайте, я вас осмотрю!
И она наклонилась над ним Перед глазами кулон со знаками зодиака, свивающийся с её шеи, как змея в видении:
— Ольга Ерофеева!!! воскликнул он, и на мгновение всё вокруг закружилось в вихре воспоминаний.
Она внимательно посмотрела на его распухшее лицо.
— Извините! произнесла, так и не узнав.
— Я Телец, — и указал на кулон.
— Толик Гончаров? её губы задрожали. Ты меня ещё помнишь?
— Ну, что ты, Ольга? увидев, на глазах женщины слёзы, он опустил ладошку на её руку.
— Извини! она достала платочек и промокнула глаза. Никогда не думала, что мы с тобой так встретимся.
Больше в этот день Ольга в его палату не заходила. Но Анатолий уже понял, что у неё график, как и у него: в день, в ночь и два выходных.
Ему так не хотелось выглядеть перед ней беспомощным. Весь следующий день он пытался ходить по палате опираясь на койки, пару раз, держась за стенку, вышел в коридор, где стены казались текучими.
Вечер. Врач, работающий в дневную смену, ушёл. Пришла новая смена это чувствовалось по разговору в коридоре. Сейчас обход
И вдруг крики, торопливые шаги в коридоре. Так бывает, когда очередного пострадавшего привозят.
Вот уже и десять часов. Зашла медсестра, выключила в палате свет. Но что-то не спалось. Уже за полночь в коридоре послышались чьи-то шаги, вот они стихли, и в этой тишине Анатолий скорее почувствовал, чем услышал, что в коридоре кто-то плачет. Встал и осторожно вышел в коридор.
За дежурным столом сидела и, уронив голову на руки, плакала его бывшая одноклассница. Подошёл, положил здоровую руку ей на плечо:
— Ты что, Ольга!
Она встала, уткнулась ему в плечо:
— Я женщину оперировала, она под машину попала, — захлёбываясь слезами стала рассказывать. Я сделала всё возможное и невозможное Она сейчас в реанимации, но ей не выжить. У неё двое детей муж её сейчас с ней в палате
— Успокойся, Ольга!
— Три года уже хирургом работаю и всё не могу привыкнуть, что люди умирают.
— Успокойся, успокойся! Такие уж у нас с тобой профессии. За пять лет тоже столько смертей видел, но ведь мы с тобой и жизней немало спасли, — Анатолий тяжело вздохнул. — От меня и жена поэтому ушла. Говорит: что я сам не свой домой прихожу и денег мало зарабатываю. А у меня сорок всегда выходит жить-то можно.
— У меня всё тоже самое, — она посмотрела ему в лицо. Парни на меня как на чокнутую смотрят. До сих пор замужем не была, как малолетка с родителями живу.
— Да ладно тебе, нам с тобой только по двадцать семь вся жизнь впереди.
— Нет, Толя, нам уже по двадцать семь.
— Ольга Владимировна, у неё пульс пропадает, — крикнула, выбежавшая медсестра.
— Извини! и Ольга бросилась в реанимацию.
Уснуть этой ночью Анатолий так и не мог. Утром пришла медсестра, как обычно сделала ему укол.
— Женщина, которой сегодня ночью делали операцию, жива? спросил он неожиданно даже для себя.
— Жива, но состояние крайне тяжёлое.
***
Прошло три недели. Раны на теле Анатолия затянулись. С Ольгой они виделись, когда были её смены, более того, его всё сильнее и сильнее тянуло к ней. Но отделение экстренной хирургии не то место, где можно говорить о чём-то очень личном.
И вот во время одного из утренних обходов врач-мужчина сообщил:
— Сегодня я вас выписываю, — улыбнулся и добавил. В смысле, из больницы. Сразу пойдёте в вашу поликлинику, а там уже решат сколько вам ещё сидеть на больничном.
— Можно собираться!
— Да, да! Особо не торопитесь. Сейчас вам выписку приготовят.
Когда врач вышел, Анатолий побрился. Глядя в зеркало, удовлетворительно отметил, что два оставшихся шрама совсем не портят лицо, скорее, добавляют мужественности. На остальные шрамы совсем не стоит обращать внимания.
Собрался, вышел в коридор. Навстречу, держась за стенку шла больная.
«Она всё же выкарабкалась!» — мелькнула радостная мысль.
Вышла медсестра, подала выписку:
— До свидания, Анатолий! Больше к нам не попадай!
***
У него была своя однокомнатная квартира, но он поехал к родителям. Ведь мама так его ждала и волновалась. Даже отпуск взяла.
— Сыночек! бросилась к нему в объятия мать.
— Всё, мама! Как видишь, я жив и здоров.
— Пошли, я тебе есть приготовила. Какой худой стал.
— Ой, как я по домашней пище соскучился!
— Пока не поправишься и не женишься будешь в родном доме жить. Твоя комната до сих пор пустует, — и крикнула словно ребёнку. Иди, руки вымой!
***
До вечера Анатолий сходил в парикмахерскую. Зашёл в свою квартиру. Забрал кое-какую одежду. Мать тут же стала приводить её в порядок.
Вечером пришёл отец с работы. Сели, как, бывало, ранее, все вместе и проговорили до самой ночи.
Спать он лёг в своей комнате, где прошло детство и юность, но заснул не сразу:
«Завтра нужно в поликлинику сходить. Потом на работу. А вечером»
Вот с мыслью о следующем вечере он и заснул далеко за полночь.
***
На следующий день Анатолий с утра пошёл в поликлинику. До обеда походил по кабинетам. После обеда сходил к себе на работу, как раз его смена была.
— Ты, куда? поинтересовался отец.
— Папа, помнишь давно-давно, когда я ещё в четвёртом классе учился. Ты мне кулон сделал для подарка однокласснице?
— Некрасивой Ольге Ерофеевой? Помню.
— Помнишь, ты ещё сказал: «Вырастишь, может ещё влюбишься в неё».
— И это помню.
— Папа, Ольга сейчас хирург. Это она делала мне операцию. И она до сих пор носит на шее тот кулон.
— Вот это, да-а!
— Папа, твои слова сбылись. Я иду к ней!
***
Двадцать семь лет не так уж и много для начала жизни с любимым человеком.
