Годы наши с мамой были наполнены сплошными конфликтами, но я и представить не могла, что всё может зайти так далеко. У меня двое детей дочь, девятилетняя Варя, и сын, шестилетний Егор. Я воспитываю их одна после развода всегда работала, старалась их окружать заботой и вниманием, никогда не позволяла себе халатности, но мама всё повторяла: «Ну ты и мать Такую только пожалеть можно». Каждый раз, когда она приходила, начиналась проверка: выдвигала ящики шкафа, изучала содержимое холодильника, водила пальцем по полкам в поисках пыли, ругалась, если футболка сложена не по линейке, или если дети не сидят молча, пока она тут.
На прошлой неделе она пришла «помогать» Егор простудился. Обещала остаться на два дня. В один из дней, пока она ушла в магазин, я рылась в шкафу под телевизором, ищя чек и наткнулась на толстую чёрную тетрадь с красной закладкой. Сначала подумала, что это моя я веду учёт расходов. Нет. Почерк был мамин. А на титульной странице чёрным по белому написано:
«Реестр на случай, если придётся решать всё через суд».
Я перевернула страницу и замерла: подробно по датам, с заметками о каждой «промашке» с моей стороны.
«3 сентября: дети ели разогретую перловку».
«18 октября: Варя легла спать в 22:00 чересчур поздно для такого возраста».
«22 ноября: в гостиной гора одежды, не сложена».
«15 декабря: мама выглядит уставшей не пример для детей».
Всё, что я делаю, каждый шаг по дому всё записывалось, будто речь о преступлениях. Там же были и выдумки:
«29 ноября: оставила ребёнка одного на 40 минут».
Я никогда такого не делала!
Но самое страшное было дальше: раздел с заголовком «Запасной ход». Тут фигурировали фамилии тётей, которые якобы «могут подтвердить», что я живу в постоянном стрессе хотя они мне такого не говорили. Среди листов распечатки моих сообщений, где я, уставшая, просила маму заранее предупреждать о визитах, потому что могу быть занята она сохраняла их как «улики», что я «отталкиваю помощь».
Был даже пункт: в случае, если удастся «доказать», что я недостаточно организована или слишком устаю, можно попросить временной опеки над детьми «ради их же безопасности».
Когда мама вернулась из магазина, у меня дрожали руки. Я не знала, кричать ли, молчать или просто уйти с детьми. Тетрадь вернула на прежнее место, будто и не трогала.
В тот же вечер мама невзначай бросила фразу:
Может, детям всё же будет лучше с кем-то, у кого порядок в доме?
Я поняла это не случайный порыв. Это план. Холодный, продуманный шаг за шагом.
Я не выдала себя. Не сказала ничего. Потому что знаю: признаюсь она будет всё отрицать, выставит меня виноватой, перевернёт всё с ног на голову и только усилит свою атаку.
Мне страшно.
И больно до самой глубины.
