Мои дети обеспечены, у меня есть сбережения, скоро буду получать пенсию.
Несколько месяцев назад проводили моего соседа, Ивана Петровича, в последний путь. Мы дружили почти двадцать лет, жили бок о бок, были не просто знакомыми, а настоящими друзьями семьи наши дети росли вместе, Иван и его жена Валентина воспитали их пятерых. Родители купили всем квартиры, работали тяжело, особенно Иван: его уважали во всём Нижнем Новгороде как лучшего автослесаря, к нему была запись на несколько недель вперёд. Владелец современной автомастерской боготворил его Иван с одного взгляда и звука определял неполадки в двигателе, был настоящим мастером.
Перед самой смертью, после свадьбы младшей дочери, Иван стал ездить по городу на мотороллере, больше отдыхал, походка его вечером уже была неторопливой, тяжёлой такая, как у пожилых людей. А ведь весной ему только исполнилось 59 лет… Отпросился с работы, начальник умолял его не уходить хотя бы ещё на десять дней, чтобы не разочаровывать клиентов, но Иван твёрдо решил не возвращаться. Накануне поехал на разговор с руководством и попросил уволить его по-хорошему, обещал иногда навещать, если совсем не справятся.
Почему-то жене ничего не сказал, а утром, когда надо было собираться на станцию техобслуживания, просто потянулся, перевернулся на другой бок и заснул вновь. Валентина заскочила из кухни, где уже накрывала завтрак, всплеснула руками:
Ты ещё спишь? Для кого я завтрак накрыла? Холодным будет!
Поем холодным, я сегодня не пойду на работу…
Как это не пойдёшь? Там же ждут, на тебя надежда!
Не пойду, вчера уволился…
Перестань, не смеши! Ну вставай!
Валя шутливо стащила с мужа одеяло, но он даже не попытался подняться, только ещё больше закрылся глазами.
Я устал, Валечка, свой век отходил… Как движок после третьего ремонта… Дети пристроены, у меня рубль заначке, на пенсию оформляться пойду…
Какая пенсия, дети сами по уши в хлопотах ремонт, расширение, мебель менять, Саша машину собирается покупать, кто поможет?
Пусть сами справляются, мы с тобой, слава Богу, не отказали ни разу…
Валя забежала ко мне совсем расстроенная и рассказала про их утренний диалог, попросила совета, а я поделился своими наблюдениями:
Он и правда устал, если сам говорит, не толкай его обратно работать, пусть передохнёт по-настоящему, а не как мальчик под машинами гайки крутить. Я его на днях видел не узнать, шагает как дедушка, сутулится, ноги волочит, подошёл поближе едва узнал, а он говорит: «Загнал себя…»
Но Валя не восприняла мои слова серьёзно:
Мягкотелый он! Все эти «устал, устал»… Я всех детей соберу, пусть ему скажут, сколько дел ещё!
Валя, ну зачем старшей-то скоро 45, не ошибаюсь? Скоро сама бабушкой будет, а ты всё помогаешь им. Пусть дети тебе помогают, старая гвардия уже на пороге…
Она обиделась на меня и ушла.
Через неделю у Ивана и Вали собрались все дети. За большим столом шумно, но чувствовалось напряжение все понимали, зачем собрались, хотя и под видом «семейного совета».
Валя начала первая:
Отец собирается на пенсию, давайте решим, как будем дальше он больше помогать не сможет, теперь нам самим придётся справляться
Иван вмешался:
Да вы не переживайте: пятеро детей, все работают, могут ли они нас с Валей прокормить? Мы вас пятерых вырастили, на ноги поставили, не бедствуете. Я не осуждаю, просто вспоминаю: всегда родители детям помогают, может, теперь нам нужна помощь тяжело работать, боюсь в мастерской упасть с лифта…
Помолчали. Потом стал говорить старший, Антон. Не спросил, как здоровье отца, а начал про свои дела и проблемы, итог был простой:
Прости, но сейчас денег лишних нет, может, потом
Остальные поддержали: кому квартира надо, кому машину, у всех свои заботы и надежда, что родители ещё помогут. Никто не интересовался, как родители накопили эти «взносы».
В конце Иван встал, грустно сказал:
Ну, раз вы меня ещё ждёте на работе, буду ходить, пока могу
Наутро Валентина опять пришла ко мне, перекручивая нашу прежнюю беседу:
Вот, пришли дети, поговорили и помчались по своим хлопотам. А отец всё «устал, устал»! Я сама устала, и что теперь?
…Иван отходил потом на станции ещё три дня. Из цеха его на скорой унесли. Ничего не смогли сделать с его уставшим сердцем, и снова все дети собрались уже на похоронах и поминках. Мы тоже были, слушали их, вспоминали, каким хорошим был отец, каким дед. Хотелось спросить: «Ну почему не сберегли, ведь сам просил!»
Такая печальная история у нашей Валентины. Теперь живёт одна, во всём экономит у детей своих забот хватает…
Сегодня, перечитывая эти строки прошлых лет, я понял: надо видеть в близких не только свою опору, но и усталость, вовремя поддержать, чтобы не пришлось сожалетьНо вот прошло несколько месяцев. Как-то весной, когда отцвели яблони и стало тепло, я увидел Валентину во дворе. Она сидела на лавочке одна, в руках у нее была фотография всё тот же снимок, где Иван стоит у мастерской, улыбается, как будто зовет кого-то. Я подошел и присел рядом. Долго сидели молча.
Знаешь, сказала она вдруг, никто не вспоминает тут, кто был настоящим опорой. Все бегут, живут, суетятся, а вот это спокойствие… оно только с годами приходит. Иван умел радоваться даже после трудного дня, дома смеяться, детей обнимать и ничего не требовал. Сейчас я всё понимаю, слишком поздно.
Мы смотрели на пробегающих во дворе ребятишек чужих уже, совсем других. Кто-то из них громко позвал: «Бабушка, а расскажи про дедушку Ивана, он правда мог мотор починить с закрытыми глазами?» Валентина улыбнулась, подняла глаза к небу, и я впервые видел её не грустной, а светлой.
Пусть память о нем живет у этих ребят, сказала она тихо. А я, наверное, научусь улыбаться по-настоящему. Ведь жизнь продолжается, пока её кто-то помнит, пока кто-то рассказывает. Значит, Иван с нами в каждом нашем слове, в каждом добром деле.
А потом поднялся легкий ветер, и с лавочки вдруг упала фотография я взял её, протянул Валентине, и вместе мы пошли домой, будто начинался совсем другой день, где место Ивану всегда было в памяти, в сердцах и в простых радостях.
