31 декабря. Личная запись.
Всё началось за две недели до Нового года. Я помню этот вечер: Андрей зашёл домой, глаза виновато опущены, но взгляд твёрдый, как будто не спрашивает, а сообщает что-то неизбежное.
Лена позвонила Сын хочет отпраздновать Новый год со мной. Они придут к нам. На вечер. Просто посидим за столом. Я купил ему подарок Ты же не против?
Конечно, я была против. Всегда была. Но кому это интересовало?
Каждый раз я пыталась спокойно предложить:
«Может, встреться с ними в кафе?»
«Или поздравь у них дома, зайди на час?»
«Или просто прогуляйся с ним днём?..»
Но всякий раз натыкалась на одну и ту же стену. Манипуляции, чувство вины, вечное «ты меня не понимаешь».
Чтобы сын меня возненавидел? Чтобы почувствовал, будто у меня теперь новая семья и ему нет места? Он ведь подросток, ему важно знать, что я рядом!
Говорил так, будто я требую бросить ребёнка в лесу. И снова я уступала. Потому что любила. Потому что верила: он когда-нибудь поймёт.
31 декабря пришёл стремительно. С утра я на ногах будто участвую в марафоне.
Вымыла квартиру до блеска, ведь знала: Лена найдёт пылинку даже на верхней полке. Стол накрывала с особой тщательностью. Салат по рецепту моей бабушки все хвалят. Другой салат, ради которого пришлось обойти три магазина, чтобы найти ингридиенты. И холодец любимое блюдо Андрея.
Не чтобы впечатлить. Просто не хотела слышать:
«Даже это не можешь приготовить»
Причина для критики всегда находилась.
Пришли около девяти. Она как лёд: элегантная, дорогая, холодная.
Взгляд такой, будто не скажет ни слова, но заставит почувствовать себя недостаточной.
Сын типичный подросток. Копия матери. Поздоровался с отцом уважительно, мне едва кивнул и тут же уткнулся в телефон с наушниками.
На пороге началась «оценка»:
Ох, ковёр всё ещё здесь? Я всегда говорила, что такие не практичны.
Для нас удобно, да и тепло, попыталась объяснить я.
Тепло да, но стиль… стиль другое.
Сказала так, будто совершила преступление против вкуса.
Хозяйство пошло под раздачу: здесь «слишком много майонеза», там «не свежее». И любимое её выражение:
Мой сын это не ест. Молодёжь сейчас предпочитает другое.
Сын, даже не подняв глаз:
Да, ужасно. Лучше купите чипсы.
Андрей в такие моменты исчезал. Становился тенью. Наливал ей вино, натянуто улыбался, пытался шутить с сыном в ответ только невнятные звуки.
А худшее делал вид, что не слышит, как меня унижают.
Тактика проста: никакого скандала. Главное пережить вечер. Притвориться.
А я сидела улыбающаяся, молчаливая, идеальная хозяйка
Но внутри всё кричало.
Я не женщина. Не любимая. Не партнёр.
Я обслуживающий персонал чужой семейной сцены.
Настал момент, который всегда был для меня мучителен.
За пять минут до полуночи включили телевизор. Все расселись «по торжеству», словно участвуют в спектакле.
Лена незаметно пододвинула свой бокал ближе к Андрею, мой чуть отодвинула.
Зазвучали куранты, все встали.
Андрей смотрел на экран, как по команде.
В тот момент, когда он обычно поднимал бокал как хозяин нашего дома
Лена подняла свой первой. Глаза «случайно» блестят.
Посмотрела не в бокал, а прямо ему в лицо.
Я хочу выпить за нас. За то, что несмотря ни на что, мы семья. Ради сына.
Я всё увидела.
Как Андрей смутился.
Как опустил взгляд.
Как потом посмотрел на неё.
И улыбнулся виновато, мягко.
Это не была улыбка гостю.
Это была улыбка женщине из прошлого, которое ещё дышит.
Секунда и правда ударила меня, как пощёчина:
Я здесь не жена.
Я фон.
После полуночи было уже 00:10.
Они оживлённо общались.
Она сидела рядом с Андреем так, будто её место там всегда. Легко касалась его плеча. Рассказывала про успехи сына, каких «важных людей» они знают, что происходит «у них».
Андрей только кивал, не смотрел на меня.
Сын через стол тянулся за салатом будто меня нет.
В 00:15 я встала.
Не знаю откуда взялись силы но все замолчали.
Я прошла в прихожую, надела пальто, ботинки, взяла сумку.
И тут Андрей очнулся:
Куда ты? Что происходит?!
Посмотрела спокойно. Ни слёз, ни истерики. Только правда.
Вы семья в сборе. Моё место здесь лишнее. Я иду встречать Новый год к подруге.
Лена замерла, потом по глазам промелькнуло удовлетворение.
Сын фыркнул.
Андрей побледнел.
Это праздник! Вернись!
Легко кивнула:
Для вас да. Мой праздник только начинается. И он будет без «гостей», которые делают меня невидимой. Только прошу завтра убрать за собой: посуду, пол, украшения. Вы семья. В этом доме больше не будет бесплатной прислуги.
Развернулась.
С Новым годом.
Вышла, не оглядываясь.
На улице было холодно. Мороз щипал за лицо, будто возвращал к жизни.
Фейерверки резали небо.
Я достала телефон и написала Алине:
«Я вышла. Буду через 20 минут».
Запарковалась в соседнем квартале.
Шла по снегу и чувствовала, как многолетнее унижение растворяется.
Я не сбежала.
Я вышла. Добровольно.
Оставила их под гирляндами, с пустыми тостами играть спектакль «счастливая семья».
А мой Новый год начался там на тихой заснеженной улице, с ощущением свободы.
Впервые я не была гостем на чужом празднике.
Я стала автором своей жизни.
Потом были трудные разговоры.
Много правды. Много тишины.
Через месяц мы расстались.
Он вернулся к прошлому.
Словно та ночь была сценарием, который он обязан доиграть.
Но жизнь по-своему наказывает слабость.
Этот «второй шанс», который он пытался построить на чувстве вины и привычках быстро рассыпался.
А я?
Я пережила свою самую трудную зиму.
А потом подарила себе то, что никто не сможет забрать.
Взяла отпуск.
Уехала с подругой туда, где лето и море не задаёт вопросов.
Там я смеялась.
Там вернула себя.
Там встретила человека, с которым чувствовала себя нужной.
С тех пор праздник не дата.
Праздник это ощущение быть любимой на первом месте. Не после чьего-то прошлого.
А ты как считаешь если мужчина ставит бывшую выше нынешней жены это любовь, или страх остаться одному?
