Отец запретил мне брать на руки мою дочь, опасаясь, что я слишком нежна с его внучкой. Последнее время моя малышка только научилась ползать, и всякий раз, как я выхожу из комнаты, она будто растворяется в солнечном пятне и ползёт за мной по ковру, словно маленькая тень, настойчиво требуя быть обнятой. Отец советует мне не потакать ей, мол, пусть остаётся на полу научится сама справляться. Но каждый раз мои руки как будто сами тянутся к ней, мои ладони расцветают тёплыми цветами и заключают её в объятия, и я невольно задаюсь вопросом: не слишком ли я её защищаю и одариваю добротой, о которой сам едва ли слышал в детстве.
Я признаю: часто я бываю слишком мягка с дочерью, глажу её волосы, утешаю, когда она плачет, и заливаю добротой, которую, наверное, накапливаю с тех времён, когда жила в детском доме после смерти матери и никогда не знала своих настоящих родителей. Меня потом взяли к себе люди семья моего двоюродного брата, когда узнали о моей судьбе, устроили ко мне тепло, которое в первое время казалось сном: отец строг, почти невидим, а мама работает без устали, чтобы прокормить всех, и на нежность у неё едва остаётся время и силы. Я знала меня любят, но на их лицах любовь распускалась редко, как редкие цветы на московских улицах после долгой зимы.
Так я научилась сочинять для себя особые сны, где я будто бы настоящая княжна из старинной былины: живу я в замке посреди сиреневого леса, над головой крутятся журавли, и меня все любят, гладят мои волосы, а золотой свет заботы скользит по углам моего мира.
Когда взрослела, я словно собирала с улиц неяркие зерна одобрения и чужой ласки: тянулась к любым намёкам на любовь, зацепившись за долгие пять лет за отношения, из которых давно стоило выйти, но страх одиночества держал меня за руку, как бывшая, невидимая детская няня. Муж мой, заботливый, знает кое-что о моём прошлом, но не может полностью представить себе мой запутанный внутренний лес. И всё же я не могу иначе: бесконечно отдаю дочери всё то, о чём мечтала сама, вулкан нежности, в который меня так и не окунули в детстве. Думаю, каждый ребёнок в Киеве или Донецке, хоть раз оставшись без материнских рук, заслуживает увидеть этот чудной, тёплый, невесомый сон сон, в котором любовь всегда рядом, где вона течёт по жилам, как весенние воды, и где каждый хватает счастье рукой.
