Моя дочь перестала со мной разговаривать ровно год назад. Ушла из дома ради мужчины, которого я на дух не переносила уж слишком хорошо знала его манеры: нервный, настроение скачет быстрее курса доллара, работу считает изобретением врагов народа. Но, понятное дело, влюбилась по уши, мне выдала речь про то, что «мама, ты меня не понимаешь» и что с ним у нее будет жизнь совсем другая, а не как у всех. Это был наш последний разговор она собрала вещи и пошла с ним навстречу светлому будущему, даже не оглянувшись. Мужичок этот тут же меня во всех соцсетях заблокировал, и до свидания даже не дал сказать.
Первые пару месяцев мне соседка по даче шептала, что дочка в Инстаграме фотки выкладывает вся в обнимку с этим индивидуумом, счастливая, подписывает, мол, «нашла, наконец, свой дом». Сердце у меня ёкало, но я молчала: понимала, что эта любовь не вечная и скоро покажет своё настоящее лицо. Так и произошло. Фотки исчезли. Дочка больше не красится, не ходит ни по кафе, ни по паркам. Однажды увидела у неё пост: продаёт одежду и мебель тут уж поняла, что что-то нехорошо.
Две недели назад телефон наконец зазвонил. На экране её имя я аж дар речи потеряла. Беру трубку с дрожащими руками, жду: вдруг опять начнётся «мама, не лезь в мою жизнь». Но нет. Она плачет. Говорит, что этот тип её просто выставил за дверь. А больше всего меня подкосило, когда услышала:
Мама мне некуда идти.
Я спросила, почему раньше не пришла, зачем год была, как партизан, на связи молчала. Она говорит, стыдно было признать, что я всё-таки права. Что жизнь с ним это иллюзия, на которой она сама себя убаюкала. Не хочу на Новый год остаться одна, сквозь слёзы говорит мне. Тут меня особое чувство охватило: вспомнила все наши прошлые зимние каникулы как вместе варили оливье, лепили пельмени, как ёлочные игрушки развешивали вперемешку с гирляндами. И вдруг подумать, что моя дочка дожила до такой жизни, разбило меня на куски.
В тот же вечер она вернулась домой: маленький потёртый чемоданчик, взгляд такой, будто мир совсем из-под ног ушёл. Не подбежала я обнимать её сразу не потому, что не хотела, а потому что не знала, можно ли. Она сама рванула ко мне и прошептала:
Мама, прости меня. Я так не хочу быть одна на Новый год.
Объятие это было такое, как будто всю зиму ждала его. Я усадила её за стол, покормила, а потом просто дала ей выговориться. Столько в ней накопилось, что говорила она, как кастрюля на плите только крышку приподними.
Рассказала, что он телефон у неё проверял, унижал её, уверял, что без него она никому не нужна. Говорит, по сто раз хотелось позвонить, но гордость раз за разом останавлила. Я подумала: если позвоню тебе значит, признаю, что всё провалила
Я ей ответила: «Провал это когда остаёшься там, где сама исчезаешь. Домой возвращаться не провал, а смелость». И тут дочка разрыдалась как совершенно маленькая.
Сейчас она тут у меня спит впервые спокойно за долгие месяцы. Не знаю, что будет дальше: вдруг к нему вернётся, а может, наконец поймёт, что достойна счастья.
Но знаю только одно: эту зиму она не проведёт одна.
Потому что что ещё может делать мама?
