Моя мама ушла из дома, когда мне было 11 лет. Однажды она просто собрала вещи и ушла.
Папа сказал мне тогда, что ей нужно «разобраться в своей жизни» и что какое-то время мы не будем с ней общаться. Это «какое-то время» растянулось на долгие годы.
Я осталась жить с отцом. Мы сменили привычки, переехали в другую квартиру в Москве, я пошла в новую школу. Имя мамы со временем перестало звучать в нашем доме.
Всю подростковую жизнь я не знала, где она. Не было ни звонков, ни писем, ни объяснений. На дни рождения, выпускные и другие важные события мама не появлялась. Папа никогда плохо о ней не говорил, но и не искал ее. Когда я спрашивала, он отвечал, что она сама выбрала уйти, и мне надо это принять.
Я выросла без нее. Не зная, какой у нее голос. Запомнив только смутный образ с пары старых фотографий.
Когда мне исполнилось 28, я решила ее найти. Не потому что кто-то подтолкнул, а просто потому, что мне нужны были ответы.
Я прямо спросила папу, знает ли он, где она. Он ответил «да». Всегда знал, в каком городе она живет. Рассказал, что когда я была маленькой, у него был адрес, а потом через знакомых слышал, что она осталась в том же районе. Он дал мне адрес, записанный в старом блокноте, только предупредил, что не уверен, живет ли она еще там.
В выходные я поехала в этот город в подмосковную Электросталь. Спросила в паре магазинов, затем в булочной кто-то показал на небольшой дом с белыми решетками и железной дверью.
Я позвонила в дверь.
Она открыла. Не спросила, кто я. Просто посмотрела и ждала, пока я начну говорить. Я назвала свое имя и сказала, что я ее дочь. На ее лице не отразилось ни удивления, ни эмоций. Она сказала не входить и мы разговаривали прямо на пороге.
Я объяснила, что хочу просто увидеть ее и понять, почему она ушла. Она ответила, что не хочет возобновлять связь и просит больше не искать ее. Рассказала, что ее собственная мама оставила ее в 11 лет, и она усвоила только одно уходить первой, чтобы не привязываться. Призналась, что никогда не хотела быть матерью. Остаться со мной было для нее чужим выбором, а уйти единственным способом, который она знала.
Я спросила, почему она не пыталась поговорить со мной, когда я выросла. Она ответила, что папа всегда знал, где ее найти, но за все эти годы ни разу не позвонил, чтобы попросить ее наладить отношения со мной. Видела в этом знак: значит, лучше не вмешиваться. Сказала, что не хочет возвращаться в прошлое или начинать отношения теперь, спустя столько лет.
Наш разговор длился меньше пятнадцати минут. Не было объятий. Не было долгих прощаний. Она сказала, что надеется, я пойму ее решение, и закрыла дверь.
В тот же день я уехала из Электростали.
Больше я ее не искала, не писала и ничего о ней не слышала.
Стоит ли думать, что я поступила неправильно, раз решила ее найти? Наверное, нет. Теперь я понимаю: не все люди готовы давать тепло и близость, даже если от них этого ждут. Отпуская прошлое, можно отпустить и обиду, чтобы освободить место для любви и заботы, которую можно дать тем, кто рядом по-настоящему.
