Никогда не думала, что мой свадебный день превратится в сцену самой нелепой и мучительной растерянности моей жизни. Меня зовут Анастасия Власова, и многие годы с моей старшей сестрой Варварой нас связывали непростые отношения ей всегда казалось, что она выше меня: лучше квартира, муж с «престижным» бизнесом, другой круг общения. Когда я рассказала, что выхожу замуж за Илью, она едва сдержала пренебрежительную усмешку, ведь он работал официантом в одном из пафосных ресторанов центра Киева. Для нее это было временной работой, «малодушием», а главное позором для нашей семьи. Я не спорила: ведь я любила Илью и знала, кто он.
День свадьбы с самого начала был, словно из сна: зал старинное здание в центре города, колонны, зеркала, свечи, аромат липового чая висит в воздухе. Вроде бы ничего необычного, но мы, простой народ, откуда у нас такие финансы думали все Однако Варвара, появившись на пороге в платье, словно собиралась замуж вместо меня, вцепилась в своего мужа Григория, которого одни называли предпринимателем, а другие прощелыгой, но с деньгами. С самой первой минуты она начала отпускать колкие шутки: «Как мило выйти замуж за мужчину, который приносит закуски!» смеялась, глядя, как Илья помогает официантам разносить бокалы шампанского. Гости переглядывались, кто-то нервно улыбался, кто-то смотрел в пол.
Я почувствовала, как в ушах кровь стучит, но Илья крепко сжал мне руку, бережно попросил не отвечай. Но Варвара не угомонилась. Выхватила микрофон, будто это её праздник: «Давайте поаплодируем жениху, который сегодня не только женится, но и бесплатно отрабатывает смену официантом!» Пару человек нервно прыснули. Все застыли, только Илья чуть улыбнулся себе под нос.
Но дальше всё стало необъяснимо, словно во сне, где стены будто живому дышат, а тихий шепот громче смеха. К Илье подходит администратор ресторана, что-то шепчет на ухо, люди вокруг становятся фрагментами из пастельного холста: лица вытянуты, звуки плавают, время медлит. Варвара бурчит: «Что, ругать будут?» и вдруг Илья поворачивается к залу, голос его гудит, как труба в храме: «Через пять минут весь этот вечер изменится. Останьтесь».
В зале колышется дрожь, будто кто-то прошёлся по клавишам старого пианино. Варвара усмехается, не веря. Илья выходит на сцену, берёт микрофон, и простор, кажется, становится тесным. «Прежде, чем праздник продолжится, уточню: я не работаю официантом. Я владею этим рестораном. Как и четырьмя другими в центре». Тишина звенит, как зимний воздух. Варвара хмыкает: шутка, мол, глупая. Григорий хмурится, ищет взглядом вход.
Проектор высвечивает на стене бумаги договора, акты, счета, чернила с именем Ильи. Люди перешептываются, затаив дыхание. Илья, спокойно, будто признаётся в самом обычном сне: он давно инвестировал деньги, просто притворялся простым, чтобы видеть людей такими, какие они есть. Я гляжу на него сквозь слёзы: дело не в гривнах в достоинстве, которое тяжело измерить.
Но это только зеркало событий. Илья глубоко вдыхает и говорит: «В этом доме есть камеры и архивы. И кое-что связано с Григорием». Варвара бледнеет, тёмные круги вокруг глаз становятся густыми, как чернила. Григорий пытается что-то сказать, но тут двое мужчин из гостей будто бы тёплые сквозняки в комнате оказываются в форме: полиция.
Илья рассказывает, как Григорий через подставные фирмы гонял деньги, прятал налоги, а Варвара подписывала бумаги, не вникая. Всё записано, передано следствию. Я ничего не знала, сон становится дурным: Варвара ревёт, уверяет, что всё месть. Но приказы на арест уже в руках.
Гости молчат, воздух тяжелее воды. Григория увозят в наручниках. Варвара валится почти без чувств, ползёт к гостям, пытается схватить меня за руку. Я сижу, будто статуя из льда и огня. Илья подходит, склоняет голову: «Я не хотел унижать, я хотел правду сказать. Пусть каждый выберет, на чьей он стороне». Тут-то я поняла я выбрала его не из-за денег, а за хребет и честность.
Праздник продолжается, будто бы во сне поменяли сценарий: кто-то тихо уходит, кто-то выпивает и уходит в себя. Я выхожу в ночной сад, где пахнет полосками сырого хлеба и ветром славянских песен. Сажусь на холодную скамейку, мечусь в мыслях: измена, секреты, рухнувшие стены семьи, которая так и не научилась держаться вместе.
Илья рядом садится, впервые за вечер без улыбки. Рассказывает, что давно проверил Григория тот хотел вложиться в его сеть, но провалился на проверке. Всё вскрылось само. Илья просто не стал ничего скрывать, когда увидел, как Варвара переходит черту. Я прошу прощения, что долго не ставила границы. Он молчит, просто держит меня за ладонь.
Шли месяцы. Меня поразило, что настоящее падение Варвары не в тюрьме и не в позоре, а в потребности быть выше всех, хотя на самом деле сидит одна за чужой стеной. Она потеряла мужа, имя, связь со мной. Через несколько лет мне пришло её письмо из заключения ни просьб, ни упрёков. Только «прости меня». Я всё ещё учусь прощать.
Мы с Ильёй живём много проще, чем выглядит снаружи: ценим доверие, помогаем друг другу. Иногда думаю, сколько людей судят по первому взгляду и как часто смешат или унижают, чтобы скрыть свои страхи.
А ты скажи: нужно ли было раскрывать всё тогда, на глазах у всех? А если бы тебя так предал близкий, простил(-а) бы? Напиши мне: твой опыт мне важен, как никогда.
