Моя сестра Дарья и я всегда соперничали друг с другом, будто в туманном сне все происходящее казалось нелепым и немного неестественным. Она все время пыталась вырваться вперёд. Дарья первой вышла замуж, и наши родители устроили такую свадьбу, что казалось, будто весь Харьков превратился в сверкающий бал роскошные столы ломились от угощений, вокруг сверкали белые голуби и звучал аккордеон до утра. А когда пришла моя очередь, они только тяжело вздохнули и сообщили, что все сбережения ушли на торжество Дарьи, а мне придётся довольствоваться скромным ужином на кухне с близкими, под песни Вертинского и варёную картошку с укропом.
Дарья жила, как могла бы мечтать любая героиня снов: два мечущихся мальчика в шерстяных вязаных свитерах, ногти всегда свежевылепленные, муж имеет дело в гривнах, приносит домой подарки и обещания. Я же со своим мужем поселилась у его бабушки храпящей старушки на проспекте Гагарина, чтобы не влезать в долги по кредиту на хрущёвку. Вместо сладкой дремоты мы с Андреем пахали без выходных: открыли скромный магазинчик на базаре у метро, продавали всё подряд и мечтали о больших деньгах, странно размытых в утренней дымке.
И вот, однажды, наши труды принесли плоды бизнес пошёл в гору, вокруг магазинов случился даже лёгкий ажиотаж, как во времена советских очередей. В это время Дарья развелась муж её исчез в другой жизни, наполненной новыми тенями, она осталась одна. Мама, словно вещая кукушка, попросила меня дать Дарье работу: мол, теперь она мать-одиночка и бедствует. Я знала, что истинная причина развода была гораздо менее романтична Дарья вертела любовниками, как пучками зелени, и ничуть не стыдилась.
Сестра позвонила мне, словно вдруг оказалась на другом конце телефонного провода, в полуночном мареве: «Устроишь меня к себе в лавку, ну пожалуйста?» Она тут же начала торговаться, предлагать себе «уютную» должность без особых дел, но с приличной зарплатой гривен сколько-то там в месяц, чтобы хватало на маникюр и прогулки по Сумской улице. Её бесстыдство ошеломило меня, будто я внезапно оказалась без одежды перед толпой. Я чётко отказала ей и сказала, что не желаю слушать бесконечные капризы и быть в её власти, как был её бывший. Я твёрдо заявила: пусть ищет другую возможность, а я не готова быть использованной.
Сквозь клубы пара и странные очертания улиц, где люди иногда становятся кошками, а гривны синими листьями, я наблюдала за Дарьей в отражении витрин: был ли это сон или явь, так и осталось неизвестным.
