Подруга с кладбища
В один из обычных вечеров мой муж Иван отправился в продуктовый на Ленинградском проспекте и не вернулся домой. Мы жили у его матери в Москве, в одной квартире с детьми уже пять лет подряд. На следующее утро я пошла в районный отдел полиции, чтобы заявить о пропаже, но дежурный холодно объяснил заявление примут только спустя трое суток.
Я все-таки оставила заявление.
Так и минуло три года.
Каждый день я ждала: вот вдруг откроется дверь, и он вернётся. До исчезновения мужа его мать Людмила Григорьевна никогда меня не любила скорее даже сдержанно ненавидела. После того, как мы остались вдвоём с детьми, она еще больше лишилась рассудка. Начала соседкам шептать, что я своими любовниками её сына угробила, да в Серебряный Бор сбросила мол, там глубоко.
Я терпела, надеялась, что она образумится и прекратит злословить. Но всё хуже становилось. Да, за МКАДом есть карьеры, да и мужчины иногда обращали внимание, но я была верна, для меня семья святое.
С каждым днём отношения со свекровью накалялись: постоянные придирки не туда ложку положила, не там чашку оставила. В итоге моё терпение лопнуло, и я занялась обменом квартиры.
Людмила же сразу мне выдала:
Не дам тебе уехать в хорошую квартиру, не мечтай! Убийца!
Какие бы варианты размена не возникали, свекровь всё отметала. Второй этаж не тот район, третий высоко, первый шумно от молодёжи.
Наконец подвернулся отличный вариант во дворе напротив: второй этаж, магазины, школы рядом, район знакомый. Но тут новая отмазка:
Из окна буду видеть ту самую квартиру, где сын исчез никогда не соглашусь!
Так она меня довела, что я уже была согласна хоть в барак, только бы дети не слышали ее безумных криков. В итоге мы сняли маленькую квартиру на первом этаже старого сталинского дома, стоящего прямо на краю Ваганьковского кладбища.
Со свекровью расстались врагами. Похоже, и внуки её особо не волновали они каждый день теперь слушают похоронные марши и видят за окном кресты и памятники вместо качелей.
Видно, мстила мне. Хотя к пропаже Ивана я никакого отношения не имела.
Делать было нечего, пришлось обустраиваться: первой делом купила плотную ткань и шила шторы, смотреть на похоронные процессии желания не было. К вечеру всё повесили солнечного света почти не осталось, жили как в подвале.
Прошёл ровно месяц. Однажды, варя детям манную кашу, услышала шум на лестнице и выглянула на ступеньках лежала соседка Валентина Дмитриевна, держась за вывёрнутую ногу и стонала от боли. Продукты из сумки разлетелись по площадке. Я помогла ей дойти до дивана, потом собрала пакеты и вернулась.
Валя плакала. Я предложила врача, но она отказалась: мол, плачет не от боли.
Проклятое место! вздохнула Валентина Дмитриевна. Здесь у всех, кто возле кладбища живёт, беды не прекращаются.
Я пыталась её утешить мол, всё будет хорошо, я уже месяц здесь, ничего особенного не происходит, хотя катафалки и траурные марши надоели. Но она только махнула рукой:
Ладно. Скоро сама всё поймёшь.
И правда с того дня на нас словно обрушился град бед.
Сначала сын Миша уронил на ногу гантель и оказался в гипсе. Потом у дочери Галиночки разболелся живот гастрит.
Но самое страшное случилось через неделю.
Глубокой ночью я проснулась от скрежета по стеклу. Было два часа. Меня словно тянуло к окну. Отодвинула штору и похолодела: на улице стояла женщина моего возраста, синеватое лицо освещалось луной, выражение злобная ухмылка.
Я застыла не могла ни закричать, ни двинуться, дыхание перехватило страхом. Женщина медленно отвернулась и пошла к воротам кладбища.
Едва под утро удалось уснуть.
Весь следующий день мысли вихрем вертелись, но даже поделиться с кем-то боялась подумают, что тронулась. Искала объяснения вдруг свекровь специально кого-то подговорила разыграть меня, или ритуальное агентство, чтобы выкупить квартиру.
Тем временем беды не кончались. Через два дня меня вызвали к начальству:
Попали под сокращение, выбирайте: по собственному или по статье.
Я написала заявление. Выдали расчет домой ехала совсем разбитая, но оказалось, что на автобусной остановке вытащили кошелек. Осталась совсем без денег.
Пошла с обручальными кольцами в ломбард цену дали смехотворную. Решила поискать получше. Вышла на углу мужчина с табличкой: «Покупаю золото». Дал на полторы тысячи рублей больше, чем ломбард. Согласилась и пошла к остановке.
Тут мимо меня пробежал парень, обронил тёмный свёрток. Когда догнала, его след простыл. Подняла свёрток внутри пачка пятитысячных купюр.
Едва я успела сложить деньги, появилась цыганка:
Ой, с вами деньги нашли! А давайте пополам! В полицию не понесём там всё заберут.
Отобрала половину, дала мне остаток и исчезла.
Радость была минутной: завернув за угол, увидела того самого парня теперь он был с лысым «братком» с битой.
Мне сказали, вы мою посылку нашли! наехал тот. Пришлось вернуть, что осталось.
Здесь не всё!
Объяснения мои слушать никто не стал. Забрали и деньги за кольца.
Я пришла домой опустошённая, плача. Всё вспомнила: склоки со свекровью, болезни детей, исчезновение мужа, увольнение, бедность
В ту ночь опять меня разбудил стук в стекло всё повторилось: за окном стояла жуткая женщина. Я с трудом сдержалась, чтобы не закричать. Мы смотрели друг на друга, пока она вновь не ушла к кладбищу. Я сползла на пол и просидела у стены до рассвета.
На следующий день в дверь позвонила Валентина. Принесла квитанцию за квартиру и пошла в ЖЭК, предложила заплатить за меня. Я не выдержала и расплакалась.
Соседка крепко меня обняла. Я рассказала всё и про призрака тоже.
Хорошо, сказала она. Идём, кое-что покажу.
Мы пошли на кладбище. Подвела меня к могиле. На фотографии та самая женщина.
Это она? спрашивает.
Я только кивнула.
Домой вернулись молча. Валентина рассказала, что ей тоже показывалась эта женщина, и после этого у неё погиб сын, муж ушёл, она сильно заболела.
Прошло ещё несколько дней, призрак больше не появлялся. Но меня не отпускало желание снова прийти к её могиле. Оно с каждым днем крепло. И вот, ясным днем я пришла.
Могила зарастающая, запущенная наверное, у неё никого не осталось. Я осторожно убрала траву, листья, стараясь не смотреть в лицо на фото. Но вскоре решилась дневной свет делал черты лица почти добрыми.
Очень захотелось спросить: «Почему ты приходишь ко мне? Что я делаю не так? Чем виновата?» посмотрела на имя: Вера Петровна.
Может, кто увидел бы меня, испугался: сижу на могиле, рассказываю всё, что болит на душе. Но мне становилось легче.
Я попрощалась с Верой, как с старой знакомой, связанной со мной одной бедой её беда, что отняли жизнь, моя что я опустила руки.
В ту же ночь мне приснился необычный сон. В комнату вошла Вера не страшным призраком, а красивой, как на фото.
Она села рядом и тихо произнесла:
Слушай. Ты ни в чём не виновата. Муж твой проигрался, его увезли на Кавказ за долги, он жив, но не вернется его держат, наркотиками морят, там таких много. Отпусти его. Продай квартиру ритуальному агентству, уезжай, я тебе помогу. Встретишь мужчину, который полюбит тебя и детей.
И растворилась.
Проснулась я в слезах помнила всё: и голос, и платье Даже запах земли запомнила.
Через три дня пришли представители ритуальной службы предложили купить мою квартиру под офис.
Я согласилась, позвонила риэлтору. Очень быстро подобрали жильё в новом доме, район хороший.
Сейчас мы живём в тихом, зелёном районе на севере Москвы. Справился и действительно вскоре встретила хорошего человека, который мне стал верным другом, детей принял как родных. Всё случилось, как предсказала мне Вера.
И я о ней не забываюИногда зимой, когда метель укрывает улицу белым облаком, я закрываю глаза и вспоминаю тот сон, где всё объяснилось, и чужая печаль наконец отпустила меня. С тех пор мимо кладбища я проезжаю спокойно старое зло растворилось где-то между елями и камнями.
В детской теперь веселый смех, никто не боится темноты даже маленькая Галина больше не плачет по ночам, а Миша снова бегает на тренировку с друзьями. Я снова хожу на работу, и каждая мелочь кажется радостью: запах хлеба, первые листья на деревьях, музыка из открытого окна.
Иногда весенним утром, расставляя чашки на кухне, вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. Не из-за чуда или щедрости судьбы, а потому что тяжёлое прошлое осталось там, за старой железной оградой и холодным стеклом. А среди живых всегда можно надеяться, прощать, забывать дурное.
Я поставила на книжную полку фотографию с аккуратно подпиранной бумагой с надписью «Вера». Не как память о страхе как напоминание: даже незаметный друг с того света может научить жить дальше.
