Десять лет назад Екатерина ушла от мужа Алексея и двух малолетних дочерей, отказавшись играть роль сиделки при человеке, прикованном к инвалидному креслу. Жизнь, впрочем, оказалась дамой мстительной: второй муж поступил с ней ровно так же, и Екатерина, оставшись без гроша, заявилась в бывший дом в Киеве просить денег. Постаревшая, осунувшаяся, она стояла на пороге и не выглядела победительницей. Алексей, десять лет поднимавший Глафиру и Пелагею без её участия, нехотя впустил бывшую жену. В доме висела тяжёлая тишина, а девочки — тринадцати и десяти лет — стояли рядом с отцом, холодные и молчаливые.
Ужин прошёл натянуто: еда застревала в горле, разговор не клеился, и с каждой минутой становилось яснее, насколько чужой стала эта семья для Екатерины. Девочки, у которых с отцом был свой уклад, отвечали на её вопросы вежливо, но коротко. Екатерина сидела в доме, где каждый угол напоминал о жизни, из которой она сама себя вычеркнула. Положение было очевидным: она здесь чужая, просто женщина, которая когда-то ушла и теперь вернулась, потому что бежать больше было некуда.
После ужина Алексей достал старую, потрёпанную, перемотанную скотчем книгу — «Приключения Лисички». Для девочек это была не просто сказка: на полях отец записывал их важные моменты — первые шаги, первые пятёрки, болезни, маленькие победы. Все те годы, что Екатерина провела в бегах, он бережно складывал в эти заметки. Алексей протянул ей книгу и настоял, чтобы она почитала девочкам. Это было не примирение, а приглашение заглянуть в ту жизнь, от которой она отказалась.
Екатерина читала, и голос её дрожал. Девочки смотрели на неё во все глаза, узнавая в этой взволнованной женщине ту, кого раньше видели только на старых фотографиях. К концу сказки они уже не скрывали слёз. А после чтения наконец задали вопросы, которые копились годами: почему она ушла, почему её не было так долго, почему они знают о ней меньше, чем о Лисичке? Разговор получился трудным, но честным. Екатерине пришлось признать: она пропустила их дни рождения, не знала их страхов и маленьких тайн, не разделила с ними ни одной школьной драмы. Оправдания закончились, осталась только правда.
В конце вечера Алексей дал ей достаточно гривен, чтобы подняться, и предупредил: это не прощение. Прошлое не сотрёшь, а книгу он отдаёт не для того, чтобы она делала вид, будто всё было хорошо. Пусть дочитает историю до конца — хотя бы в прямом смысле. Девочкам же он объяснил: помогать тем, кто ошибся, важно, но это не значит, что нужно забывать, какую боль они причинили. Когда Екатерина вышла за дверь, семья не стала оглядываться на старую историю. Открылась новая страница — и на этот раз в ней не было пропущенных глав.
